Женевьева закусила губу и сделала шаг назад, ошеломленная его острым языком. Флетчер не мог понять, почему Рук был настолько против того, чтобы найти ключи. Это же даст Гоминиуму преимущество? Но мужчину, казалось, заботило всего лишь мелкое неравенство силы и рангов между одаренными простолюдинами и аристократами.

— Сейчас в камне силы хватает маны только на то, чтобы работать с пятью студентами в неделю. Так что пока турнир не окончится, только аристократам будет позволено входить в эфир. После этого мы подумаем над тем, чтобы разрешить использовать его вам, простолюдинам.

Когда Рори издал отчаянный всхлип, а остальные начали протестующе спорить, Флетчер мог думать только об одной.

Как бы я хотел, чтобы капитан Ловетт была здесь.

39

Флетчер разочарованно зашипел, когда начерченный им в воздухе символ замерцал и исчез.

— Еще раз, Флетчер. Сконцентрируйся! — рявкнул Арктур. — Помни все шаги!

Флетчер поднял светящийся палец и снова начертил руну щита. Та висела в воздухе перед ним, пока он тихонько наполнял ее потоком маны.

— Молодец. Теперь закрепи ее! — прорычал Арктур.

Флетчер сконцентрировался на символе, держа палец прямо в центре. Он оставался в таком положении, пока свет символ не замерцал. Флетчер почувствовал, как руна встала на место. Он подвигал пальцем и понаблюдал, как символ последовал за ним, как будто его удерживала перед ним невидимая рамка. Пот струился по его шее, щекоча, как насекомое, но Флетчер не обратил внимания. Концентрация стоила ему всего, он не мог позволить себе отвлечься.

— Теперь уверенно лей ману сквозь руну. Одновременно тебе нужно напитать ее.

Это было самое сложное. Флетчер думал, что его сознание расколется надвое, пока он пытался одновременно влить поток манны и через руну.

Она снова пошла рябью, но Флетчер стиснул зубы и провел тонкую струю субстанции через нее и на другую сторону.

— Да! Получилось. А сейчас, коли на то пошло, постарайся придать ей форму, — подбодрил Арктур.

Для работы было мало энергии щита, но Флетчер не рискнул вливать еще, боясь повредить связь. Так же, как и с вирдлайтом на первом занятии, он свернул ее в шар.

— Молодец! Но это не вирдлайт. Для щита его надо растянуть. Давай, у тебя может не быть другого шанса.

Но Флетчер больше не мог удерживать руну. Она коротко вспыхнула и рассеялась. Через мгновение щитовой шар сделал то же самое.

— Ладно. На следующем уроке попробуем еще. Отдохни, Флетчер, — пробормотал Арктур полным разочарования голосом.

Флетчер сжал руки в кулаки, злясь на самого себя. По всему холлу у других студентов получалось гораздо лучше. Конечно, аристократы были лучше всех, тренируясь изменять толщину и форму своих щитов. Их уже обучили заклинаниям дома. Малик был особенно одарен. Он создал изогнутый щит, такой толстый, что через него с трудом можно было что-то увидеть.

Большинству его друзей удавалось создать щит почти при каждой попытке, но не Рори и Атласу, у которых получалось через раз. Флетчер, с другой стороны, преуспел за последние три часа только единожды.

Он уселся на скамью у дальней стены атриума и начал уныло наблюдать за остальными. Дела неуклонно шли под откос с того урока у Рука несколько недель назад.

Вначале были камни видения. Рук прошел вдоль ряда простолюдинов, позволив им выбрать по камню из коробки с запасными. Флетчера специально оставили последним, и в коробке лежал только фиолетовый кусок размером и формой с серебряный шиллинг. Чтобы хоть что-нибудь разглядеть, ему приходилось подносить камень к самым глазам и вглядываться в него, как в замочную скважину. Ко всему прочему, простолюдины были вынуждены тренироваться в видении в классе для призывания, тогда как аристократы отправили своих демонов изучать безопасные области эфира.

Конечно, следующим был урок у Арктура. Капитан не злился на Флетчера, но дал ему много поводов для беспокойства.

— Мне никогда не нравились инквизиторы, и Рук — худший из них. Король Альфрик учредил три общества: Инквизиция, Агентство Пинкертона и Суд Магистратов. И все они прогнили насквозь. Король Гарольд унаследовал их, когда его отец отказался от престола, но ходят слухи, что ему совсем не нравится их работа. Если Рук попытается устроить проблемы, король Гарольд не обратит внимания. Я больше волнуюсь, что может вмешаться старик Альфрик. Но он редко покидает дворец, так что надеюсь, что он ни о чем не узнает. Не волнуйся, Флетчер. Ты не сделал ничего плохого. Я просто надеюсь, что Рук не отправит инквизиторов в твой прежний дом и не начнет переворачивать его вверх дном.

Эти слова преследовали Флетчера несколько недель, и он передумал отправлять Бердону письма на случай, если они приведут инквизиторов к нему или наоборот. Если Рук узнает о его преступлении… он и думать не хотел, что тогда произойдет.

Конечно, не только это портило настроение Флетчеру. Гудвин завалил их работой, требуя бесконечные эссе по демонологии и нещадно их критикуя, если они допускали хоть малейшую неточность.