Читаем Новичок полностью

— Отелло, пусть Соломон издаст какой-нибудь звук! Если мы не можем пройти, надо заставить их расступиться, — проорал Флетчер через плечо.

Позади него раздался глубокий рев, который напомнил Флетчеру о горном медведе. Люди вокруг них обернулись и отодвинулись подальше, образовав несколько футов свободного пространства.

— Игнатус! — крикнул Флетчер, мыслью вытащив демона на плечо. Демон выдохнул мощную струю пламени, напугав остальную часть толпы и тем самым заставив ее дать им еще больше места. Когда путь очистился, они бросились по ступеням на сцену.

Флетчер одним взглядом охватил всю сцену. Рассерженный оратор удерживал голову Сильвы на земле, стоя на коленях около ее распростертой фигуры. Гриндл поднял дубинку, готовясь размозжить ее голову. У бедной девушки были завязаны глаза — она даже не видела, что ее ждет.

Игнатус отреагировал инстинктивно, выплюнув огненный шар, который попал толстяку в плечо и сбил его с ног. Когда массивное тело грохнулось на землю, Отелло прыгнул вперед и ударил оратора по голове, вырубив его.

Еще три человека, вооруженные дубинками как те, что носили Пинкертоныцы, напали на гнома. Отелло получил удар по лицу и упал, как марионетка, у которой перерезали нити. Прежде чем человек мог снова нанести удар, Соломон ткнул мужчину в ногу, тот с болезненным хрустом свалился в бок. Голем взобрался на его грудь и топнул. От треска сломанных ребер Флетчеру скрутило живот.

Остальные два начали продвигаться вперед, с отработанной легкостью размахивая дубинками. Флетчер побледнел. Он отошел назад, чтобы выиграть время, жалея, что оставил лук в спальне. Будет нелегко.

— Так, ладно. Игнатус, вперед, — сказал Флетчер. Игнатус спрыгнул с его плеча, этакий вихрь когтей и пламени. Он приземлился на лицо лежащего мужчины и зашипел, его тонкий шипообразный хвост двигался вперед и назад, как жало скорпиона.

Прежде чем другой мужчина мог вмешаться, Флетчер вступил в схватку. Когда на него понеслась дубина, он выпустил из руки вспышку вирдлайта, ослепив мужчину лучом голубого света. Он нанес удар ему в пах, затем коленом сломал нос. Мужчина согнулся пополам. Ротерем был прав. Джентельменские схватки — для джентельменов. Игнатус разодрал лицо второго человека на части. Тот катался по полу и стонал, пока Игнатус с наслаждением облизывал кровавую морду. Ушла вся щенячья невинность демона.

Сильва на полу была связана, но она изо всех сил боролась. Соломон выл, закопавшись каменным лицом в бороду Отелло.

Флетчер сорвал повязку с глаз Сильвы, затем начал развязывать узлы закоченевшими пальцами. От воды веревки набухли, но они развязались, когда он потянул. Все это время толпа наблюдала, как будто он был актером театра, а они пришли на спектакль.

— Убери их, убери их! — кричала Сильва. Ее глаза закатились. Как, черт возьми, она угодила в такую ситуацию? В последний раз, когда он ее видел, она была с Исадорой в Академии.

Вдруг голова Флетчера взорвалась болью и он оказался на спине, белый туман застилал его взор. Лысая голова Гриндла выплыла из тумана, его дубинка снова занесена. Это была уродливая бесформенная штуковина, вся в узлах и рытвинах, как грубо обтесанная ветка дерева.

— Предатель расы, — прошипел Гриндл. Его плечо представляло собой месиво из почерневшей одежды и обгоревшей плоти.

Он схватил Игнатуса за шею, как котенка, заостренный хвост демона вонзился в его дряблую руку. Сердце Флетчера наполнилось надеждой, когда он увидел, как раздулась грудь Игнатуса, но из ноздрей демона не вышло ничего, кроме тоненьких струек дыма. Толстяк прижал шею Флетчера ногой, чтобы удержать его на месте, затем нацелил дубинку в голову. Флетчер закрыл глаза и взмолился, чтобы смерть была быстрой.

Он услышал крик, затем глухой удар. Груз упал на него, придавив грудь и выбив весь воздух из легких. Он открыл глаза и увидел Сильву, держащую в руке окровавленную дубинку. Толстяк забулькал Флетчеру в ухо.

Он напрягся и попытался поднять тушу, но это бы все равно, что попробовать сдвинуть дерево.

— Не могу дышать, — произнес Флетчер на последнем воздухе из легких. Сильва присела и приложила всю свою силу, но тело едва ли сдвинулось. У Флетчера стучало в ушах, пульс был учащенный и хаотичный. Края его зрения начали темнеть, он задыхался, делая крошечные глотки воздуха.

Затем подоспел Отелло, спотыкаясь, поднялся на сцену с кровью, текущей по лицу. Эльфийка и гном навалились на тело и подняли так, что Флетчер смог снова дышать, глубокими судорожными вдохами, которые были слаще меда.

— Чудовища! — крикнула Сильва, плюнув на молчаливых наблюдателей.

— Пойдем к черту отсюда, — сказал Отелло, с отвращением глядя на толпу.

Он подняли Флетчера на ноги и с трудом спустились по лестнице, как три пьянчуги, почти неспособные стоять. В этот раз чернь сама расступилась, уступая дорогу.