Смиренно опускаюсь затылком на стенку шкафа. Не отгоняю Соболева, не требую выпустить меня отсюда. Просто смотрю на Диму, ощущая рой бабочек в животе.

«Обещаю, что больше не буду тебя целовать, пока ты сама не попросишь», вспоминаю его слова, сказанные после презентации в библиотеке.

И он действительно не спешит меня целовать. Склоняется к моим кудрям и проводит по ним носом, глубоко вдыхая. Меня охватывает мелкая дрожь, внутри все сжимается. Еще никогда у меня такого не было от близости парня.

Он соприкасается со мной лбом. Губы Димы в ничтожных двух-трёх сантиметрах от моих. Я чувствую его дыхание.

— Поцелуй меня, — прошу и сама не верю, что произнесла два этих слова.

Все, что я сейчас хочу, — это, чтобы Дима меня поцеловал. Умираю, как хочу снова почувствовать его уста на своих.

Шумно выдыхая, он незамедлительно целует. Я обвиваю его руками за шею и привстаю на носочки, отвечая на поцелуй. Сначала аккуратный, затем более смелый.

Боже, это лучшее из всего, что я ощущала за почти восемнадцать лет своей жизни. По крови разливается адреналин, как будто я на американских горках. Дима крепко обнимает меня за талию, прижимая к себе. Я запускаю ладонь в его слегка отросшие волосы на затылке и веду ее вверх. Рука Димы гуляет по моей спине под свитшотом, задевая застежку от лифчика. Это особенно волнительно. Бюстгальтер вдруг ощущается очень лишним…

Мы целуемся. Страстно и отчаянно. Как будто без этого поцелуя мы умрем. Я чувствую, как быстро бьется сердце Димы: через его джемпер и через мой свитшот.

Он отрывается от моих губ и целует меня ниже, в шею. Я задираю голову, давая ему больше пространства, и млею от нахлынувших ощущений, которых прежде никогда не было.

— Ах, — издаю тихий стон.

Дима возвращается к моему лицу, но не целует снова в губы, а останавливается, глядя мне в глаза.

— Еще, — прошу.

И он снова накрывает мои губы. Этот поцелуй слаще, чем все конфеты мира, и я мечтаю лишь об одном: чтобы он не прекращался. Дима приподнимает меня от земли, и я тут же обвожу его ногами за пояс. Он плотнее прижимает меня к стене, и мы продолжаем целоваться в этой сумасшедшей позе.

Мои щеки совершенно точно горят адским пламенем, но в этот раз не из-за смущения, а из-за спектра желаний, которые я испытываю, целуясь с Димой.

Он отрывается от моих губ и глубоко вдыхает. Я тоже спешу наполнить легкие кислородом, которого катастрофически мало в этом шкафу.

— Белоснежка… — шепчет, шумно дыша, и опускается лбом мне на плечо.

Я крепче обнимаю Диму за шею. Он не возвращает меня на землю, так что мы все еще в этой волнительной позе.

Он поднимает на меня голову. Ничего не говоря, я перемещаю ладонь на его щеку и слегка поглаживаю. Мне хочется что-то сказать, но я не нахожу слов. По правде говоря, я в шоке от всего произошедшего. Но точно знаю одно: я не жалею и хочу еще.

Сама тянусь к его губам и мягко касаюсь своими. Потом снова и снова. Мы опять целуемся. Сейчас не страстно, а очень аккуратно, почти невесомо. Дима одной рукой держит меня под ягодицами, а второй гладит по животу.

Немного усиливаем поцелуй, как вдруг нас озаряет резкий свет. Мы одновременно отрываемся друг от друга и в недоумении поворачиваем голову к дверце шкафа. Она распахнута, а на нас огромными глазами, вылезающими из орбит, таращится Лиля.

Глава 25.

Я цепенею, а в груди разрастается паника. Нас застали! Целующимися! В шкафу!

Но уже через несколько секунд меня отпускает. Это Лиля. Моя лучшая подруга. Ничего страшного.

— Извините за беспокойство, — цедит она и с шумом задвигает обратно створку, отрезая нас с Димой от света.

Обреченно выдыхая, Дима ставит меня на пол.

— Мне надо с ней поговорить… — произношу с опаской.

— Хорошо, — он проводит ладонью по моей щеке и слегка целует в губы. — Я буду ждать тебя в гостиной.

Дима открывает шкаф, и я тороплюсь за Лилей, которая уже скрылась из вида. В гостиной продолжается бурное празднование со смехом, тостами и танцами. Я замечаю, как в холле у выхода во двор Лиля застегивает сапоги и выбегает из дома. Устремляюсь следом за ней, на ходу натягивая пуховик. Переобуваться в сапоги некогда.

Лиля быстрым шагом проходит мимо курящих парней в сторону калитки, я поспеваю следом.

— Лиль, подожди, — кричу ей в спину уже за воротами коттеджа.

Она не останавливается, а, наоборот, ускоряет шаг.

Ну и вот чего она надулась???

— Лиля, да погоди ты, — наконец-то равняюсь с ней.

По лицу подруги бегут слезы, что слегка выбивает меня из колеи.

Ей что, понравился Соболев, и она на меня обиделась???

— Лиля, да постой ты, — хватаю ее за рукав и силой останавливаюсь.

— Вали к нему! — зло выпаливает. — Я вам помешала, но, думаю, вы еще можете наверстать упущенное.

— Да что с тобой такое!?

Мы стоим на дороге под светом фонаря. Уже давно стемнело, время очень позднее, ни людей, ни машин нет, но в домах горит свет.

— Со мной все зашибись! — огрызается, и с ее ресницы срывается новая слеза. Из-за туши она черного цвета. Катится по щеке, оставляя за собой угольный след.

— Тебе нравится Дима? Поэтому ты обиделась?

— Что?? Нет!

— А в чем тогда дело?