Читаем Новенький полностью

Уэйн – временно безработный каменщик, выглядит скорее как австралийский серфер. Чистопородный англичанин, но весьма обаятелен и вскоре обрюхатит Триш.

Триш – жизнерадостная кокни, попавшая сюда прямиком из фильма, снятого Английским туристическим советом для доверчивых американских туристов. Неопределенного возраста, но, видимо, старше пятнадцати и младше тридцати. Всегда в бейсболке (обычно козырьком назад), обладает поразительной способностью беспрестанно трепаться о чем угодно, ни капли при этом не надоедая.

Оливер – носит галстук, разбирается в винах, ушел с работы через двадцать минут.

Нелл – только что закончила Бристольский университет. Ей трудно выбрать карьеру, так что в любую свободную минуту она просматривает страницы с вакансиями в “Гардиан”. Несимметричное нежное лицо, почти всегда носит зеленый беpeт. Считает, что с Гэвином трудно общаться.

Пит – тихий, молчаливый, но вполне приличный парняга. Та же проблема с щетиной, что у меня. Только что вышел из тюрьмы.

Я – богатый еврей.

Гэвин – контролер.

* * *

Не самая однородная группа на свете. Но это была жизнь.Реальный мир.

Я раньше видел соцреалистические драмы, иногда смотрел мыльные оперы, но до той поры мир был фантастичен не более и не менее, чем обыкновенное голливудское кино. А тут я вдруг оказываюсь в эпизоде “Жителей Ист-Энда”! Тусуюсь с бедняками. Фантастика! Такое чувство, будто приземлился в мюзикле “Метро-Годвин-Майер” и все твои реплики звучат, как песня.

Чуть огрубить акцент – и я один из них. И никто надо мной не смеется! Никто не знает, откуда я, и никто не спрашивает. Все просто решили, что мне в жизни досталось. Какая сказка! Я мечтал, чтобы меня увидели парни из школы. Как я был крут.

Лучше всего я общался с Гэвином. Патологический лгун и психопат. Считал, что в жизни не встречал никого смешнее Нелл. Один вид “Гардиан” вызывал у него приступы хохота.

Про зубы Гэвина я говорил? Рот ими оброс неправильно, и верхний ряд помещался за нижним – на редкость непривлекательно. К тому же из-за этого за столом он вел себя, как пудель. Его меню тоже мало отличалось от пуделиного, поскольку питался он только гамбургерами из “Макдоналдса” да изредка чипсами – если его вдруг одолевала забота о здоровье.

Мое общение с Гэвином было необычным вот почему: сомневаюсь, чтобы он вообще с кем-нибудь раньше общался. Он считал своей прямой обязанностью не защищать нас, а опускать так, чтобы мы уволились. Тут наблюдался некий зазор между политикой конторы и уличной практикой, но я решил, что Гэвин знает, что делает, и встал на его сторону. Его особой специальностью были женщины. Если он пытался опустить Триш или Полу, те просто поворачивались друг к другу и заводили разговор о том, какой у него, наверное, маленький член, поэтому свою энергию он по большей части направлял на Нелл.

– Ты почему коротко стрижешься, Нелл? Молчание.

– Это тебя в университете научили? Молчание.

– Если ты лесбиянка, это ничего. Я считаю, трое в постели – это отлично.

– Слушай, если я стригу волосы, это не значит, что я лесбиянка, а даже если я и лесбиянка, тебя это не касается. У меня полно подруг-лесбиянок, но я не лесби. Но я могла бы стать лесбиянкой, если бы захотела. И лесбийская любовь – это не трое в постели. Это двое в постели. Две женщины. И никаких мужчин.

– Для нелесбиянки ты, я вижу, неплохо разбираешься в том, что такое однополая любовь.

Молчание.

– Могу спорить, парня у тебя нет. Молчание.

– У тебя есть парень? Молчание.

– Может, у твоего парня длинные волосы. Может, он педик.

Молчание.

– Он педик?

– ЗАТКНИСЬ! У меня нет... То есть тебя не касается, если я... Заткнись, понял?

– Извини, ты права. Я слишком любопытен. Молчание.

– Ты примешь мои извинения? Молчание.

– Ну же, будь умницей. Молчание.

– Что это ты читаешь? “Экологический Гардиан”! Да ты, блин, смеешься. Эй, Марк, она читает “Экологический...”, блить, “...Гардиан”! Если ты веришь во всю эту экологию, что ж ты столько бумаги каждый день изводишь? Зачем ты изводишь бумагу?

И так далее.

Мне, например, скучно с такими, как Нелл, поэтому я всегда вставал на сторону Гэвина и смеялся каждый раз, когда мне казалось, что я распознал шутку. Обычно его игнорировали или презирали, так что скоро я стал ему союзником. Гэвин давал мне дополнительное свободное время, усаживал в кафе, угощал чашкой дубильной кислоты и развлекал воспоминаниями.

Ну разве что это были не его воспоминания. Насколько я понимаю, рождались они в его гиперактивном больном воображении. Но он был одаренный, опытный пиздобол, и я у него многому научился.

Мы узнавали друг друга все лучше, и его прошлое расцветало все пышнее. Вот список тем, которые мы обсуждали:

– Жизнь в армии, включая подробности позорного изгнания Гэвина за злоупотребление наркотиками.

– Жизнь наемника в Южной Америке, включая вопросы обращения с бомбами, каково это – кого-нибудь убить, и радости дружбы с головорезами.

– Хватит ли у меня, Марка, моральной выдержки застрелить кого-нибудь в упор.

– Краткая кругосветная экскурсия по местам обитания щедро разбрызганных Гэвиновых потомков.

– Негритянки в постели.