В 1337 году король Франции Филипп Валуа, забыв, как мы уже упоминали, о своем добром намерении и о принесенной им священной присяге идти за море, стал громоздить одно зло за другим, чтобы без ущерба для своей казны продолжать начатую войну с английским королем. В один прекрасный день, 10 апреля, он приказал внезапно схватить всех итальянцев, находившихся в его королевстве, в том числе купцов и банкиров из Флоренции и других мест, обвинив их в ростовщичестве, и заставил платить выкуп, причем каждому был назначен высокий штраф, который пришлось внести. Кроме того, он велел чеканить новую золотую монету, называвшуюся золотой экю. Количество ценного металла в ней уменьшилось на двадцать пять долей из ста, и так же поступили с серебряной монетой. Еще он выпустил другую золотую монету, под названием лев, и третью — под названием "шатер"[722]. Если раньше наш флорин, устойчивая и полновесная монета из золота высокой пробы в переводе на прежние хорошие деньги стоила десять парижских сольди, то перед 1339 годом за один золотой флорин во Франции давали двадцать четыре парижских сольди и шесть данари, а в турских пикколи[723] — на четверть больше. Но в 1340 году король стал чеканить еще одну золотую монету, называвшуюся "ангел"[724]. Качество ее, а также серебряных и мелких денег, настолько ухудшилось, что наш флорин стал равен тридцати парижским сольди. Оставим теперь вопрос о порче французской монеты и вернемся к рассказу о ходе войны. В июле, накануне праздника святой Марии Магдалины, в Кельн прибыл Баварец, самозваный император, как было сговорено между участниками лиги против французского короля. Должен был присутствовать и король Англии, но важные заботы на острове и война в Гаскони помешали ему явиться. В Кельн съехались герцоги Брабантский и Жюльер, граф Эно, прочие союзники и послы английского короля; они подтвердили свое участие в лиге. Послы короля Англии от его имени обещали денежные пособия немцам и другим своим сторонникам и передали, что осенью он прибудет лично. С тем Баварец и прочие обратились к французскому королю и послали ему вызов: они заявили, что обоснуются в городе Камбрэ, на границе Франции, чтобы напасть на его королевство и сразиться с ним самим. Самолюбие короля было ущемлено и он начал усиленно готовиться к войне, собирая средства, а также рыцарей и пехоту. Английский король так и не смог перебраться через море, как он обещал, ибо близилась зима и к тому же он был занят другими делами. Зато он решил прислать обещанную помощь и отправил триста коггов и сто двадцать вооруженных гребных судов, с которыми прибыли высокопоставленные лица: епископ Линкольнский, графы Монтэгю и Суффолк, мессер Джон д'Арес. Прибыло много других опытных воинов, доставили большую сумму денег и двенадцать тысяч мешков шерсти от короля — всего более, чем на шестьсот тысяч золотых флоринов. В начале ноября флот вошел в устье Соммы и остановился у острова Кадзанд, близ порта, называемого Шлюзы (Эклюз)[725]. Часть людей спустилась на берег и вступила в бой с фламандцами, подданными французского короля, предводимыми незаконнорожденным братом графа Фландрского. Высадившиеся на остров англичане не ожидали отпора и сперва понесли большие потери. Но узнав о сопротивлении, основные силы прислали подкрепление, которое перебило всех встреченных фламандцев и взяло в плен графского брата, а остров предало огню. Из-за противодействия фламандцев, подчинявшихся графу и французскому королю, флот не решался подойти к Шлюзам и удалился в Дордрехт, в Голландию. Здесь войско высадилось на берег и двинулось в Брабант, где союзники собрались на переговоры и объявили о начале войны. Узнав о ней, папа Бенедикт и его кардиналы направили двух легатов к французскому королю, чтобы склонить его к миру. Пробыв длительное время в Париже, кардиналы-посланники покинули короля Франции и 27 ноября пересекли пролив, но и в Англии не смогли ничего добиться. Перейдем теперь снова от этой войны, которая вскоре вспыхнула с большой силой, к нашей — с ломбардским Мастино.

73. КАК ГОРОД БРЕШИЯ ВОССТАЛ ПРОТИВ МЕССЕРА МАСТИНО И ВМЕСТЕ С ДРУГИМИ ЗАМКАМИ СДАЛСЯ НАШЕЙ ЛИГЕ