– Этот восторг тотчас перерастает в огромное чувство ответственности, и я хочу снова провалиться в сон, – признаюсь я, выдавая чуть больше горечи, чем хотелось бы.

– Я опущу этот момент, – решительно заявляет она.

– Как хочешь. – Я поднимаюсь с пола. – Пойду, пожалуй. Мне еще нужно принять душ перед уроком китайского.

– Там увидимся, – летит мне вслед, когда я выхожу из класса.

С Холли увидимся.

– Только с другой.

8

Ева

Костлявая рука трясет меня за плечо, заставляя проснуться. Открыв глаза, я не сразу узнаю мать Нину, склонившуюся надо мной. Широкая улыбка превращает ее лицо в сетку морщин. Спросонья я принимаю ее за ангела со светящимся в темноте нимбом белоснежных волос.

Темнота.

Это открытие меня обескураживает: за окном кромешная тьма, а не рассвет, который я привыкла видеть по утрам. Значит, еще ночь. Между вчера и завтра. Завтра. Сегодня… День встречи со вторым претендентом.

Но ведь не сию же минуту.

– Пойдем, – шепчет мать Нина, кивая на охапку одежды в руках.

Я хмурюсь и никак не могу сообразить, что происходит. Мозг еще не включился. – А как же встреча? – невнятно бормочу я.

– Успеем.

– Мы что, на прогулку? – удивленно спрашиваю я и мигом просыпаюсь.

Мать Нина улыбается, подтверждая мои догадки.

Я сбрасываю одеяло, ощущая невероятный прилив сил от столь неожиданного поворота событий. Мне хватает нескольких секунд, чтобы надеть черный топ и спортивные брюки, которые она выбрала для меня. Я не жду от нее привычных ахов и охов. К черту все формальности.

Я хочу на волю.

Я завязываю шнурки на кроссовках и киваю матери Нине, давая понять, что готова.

Она ведет меня из спальни, вниз по лестнице, через тускло освещенные сады, к лифту. Я редко бываю здесь в такое время. Вокруг пугающе тихо, ничто не нарушает покой. Не видно вечно снующих Матерей, занятых повседневными делами. Тишина почти звенящая.

Я делаю глубокий вдох, когда двери лифта закрываются и кабина летит вниз. Спуск длится бесконечно долго, как будто целую вечность. Впрочем, оно и понятно. Мы же опускаемся до самой земли. Во внешний мир. При мысли об этом меня распирает от волнения, губы растягиваются в улыбке, которую я пытаюсь сдержать.

Двери открываются в холодный серый внутренний двор – это еще не мир, а лишь подступы к нему. Прохладный утренний воздух щекочет мне щеки.

Кетч стоит по стойке смирно рядом с черной машиной. Массивная задняя дверь открыта, и мы с большой охотой и нетерпением забираемся внутрь.

Это всегда происходит именно так. Спору нет, я счастлива и довольна жизнью в Куполе, но, когда фантазирую о мире, который так редко вижу, мне хочется исследовать его, узнать поближе. Голод мой неутолим, я хочу переварить как можно больше информации, прежде чем меня вернут в тот дом, который выбрали для меня.

Как только мы с матерью Ниной устраиваемся на черных кожаных сиденьях, Кетч громко захлопывает дверцу, запирая нас в темной капсуле без окон. Салон автомобиля становится мягкой и уютной камерой. Вскоре загорается тусклый свет, позволяя нам увидеть больше – хотя смотреть особо не на что.

Мы слышим, как Кетч садится за руль, с глухим стуком закрывая водительскую дверцу. Я делаю вывод, что нас только трое, и значит наша поездка не станет мероприятием государственной важности. Она носит более личный, особенный и интимный характер. Мое сердце поет, когда я догадываюсь, куда мы едем.

Машина катит вперед, и я обхватываю себя руками, зная, что мы на пути к самому счастливому месту. Я мысленно представляю, как мы удаляемся от Купола, проезжаем через город и окраины, и мне нравится, как меня качает из стороны в сторону, когда Кетч делает повороты или бьет по тормозам. Ритм движения успокаивает и в то же время будоражит. Я откидываю голову назад и закрываю глаза.

Как обычно, поездка кажется долгой, и мне интересно, который час, если нам нужно успеть вернуться к следующей встрече. Я не спрашиваю мать Нину. Не хочу, чтобы она сократила маршрут или, хуже того, передумала и заставила Кетча вернуться, прежде чем мы достигнем места назначения. Меня ведь так давно не вывозили туда.

Дорога становится все более тряской – я это чувствую всем телом. Мне знакомы все рытвины и повороты. Мы приближаемся. Наконец автомобиль замедляет ход. И останавливается. Мое сердце трепещет.

Механизмы, удерживающие меня в задней части автомобиля, стонут, когда Кетч открывает дверь и освобождает меня. Уже не так темно, как в тот час, когда меня разбудила мать Нина. Небо проясняется. Близится рассвет.

Я вылезаю, чувствуя хруст гравия под ногами. От этого звука мои губы дергаются в улыбке. Отойдя от автомобиля, я вдыхаю знакомые запахи жасмина, розы, василька, ландыша. Слышу щебет птиц и шепот струящейся воды, и это наполняет меня радостью.