Я всегда думала, что это место особенное, но оно оказалось лишь частью ловушки, придуманной ими, чтобы удерживать меня здесь, чтобы я не задавала вопросов и жила той жизнью, которая их устраивает.

Это еще одна форма манипуляции. Еще одна ложь. С Холли я хотя бы знала, что она – плод чьей-то фантазии. Но этот обман кажется гораздо более жестоким.

Я больше не знаю, что реальность, а что выдумка.

Неужели они действительно хотят превратить меня в безмозглый манекен, чтобы делать со мной все, что пожелают, не спрашивая моего согласия? Облегчит ли это жизнь всем нам?

Я жму сильнее на педаль, прибавляя скорость.

Машина рычит в ответ, вжимая меня в сиденье.

– Ты нарушаешь национальную безопасность. Мы будем вынуждены принять решительные меры, если ты немедленно не остановишься, Ева, – рявкает Вивиан.

– Дерзайте, – огрызаюсь я, хотя умом понимаю, что деваться мне некуда.

Толчок сзади отбрасывает меня на руль. Пользуясь моим замешательством, автомобиль повинуется собственному разуму. Я пытаюсь восстановить утраченный контроль. Еще один удар сзади уводит машину влево. Фальшивый кустарник лезет под колеса, и автомобиль подбрасывает вверх.

На короткое мгновение я улетаю.

Потом переворачиваюсь в воздухе.

Я вижу, как на меня медленно надвигается дерево. Столкновение неизбежно. Я слышу грохот, треск и стук, когда моя голова бьется о что-то твердое.

Вокруг меня осыпается стекло.

Никакого запаха жасмина. Ни пения птиц, ни журчания ручья, каскадом сбегающего по лужайке.

– Ева! – различаю я крик.

Только ее крик.

50

Брэм

– Все в порядке, дамы. К нашему гостю опять пожаловали нежданные визитеры из ЭПО, – обращается старушка к десятку таких же морщинистых лиц, выглядывающих с лестничной площадки.

Я улыбаюсь им, но никто не улыбается в ответ. Некоторые отворачиваются с отвращением, и я слышу, как в комнате над нами кто-то всхлипывает.

– Не обращайте на них внимания. Они не слишком добры к мужчинам, которых присылает ЭПО проведать мистера Уоррена.

Слова женщины наполняют мои вены огнем.

Он здесь.

Мы нашли его.

Теперь надо просто поддержать нашу легенду и вызволить его отсюда.

– Джентльмены, не желаете выпить? – предлагает она.

– Нет, спасибо, мисс…?

– Миссис Сатклифф. Но вы можете называть меня Анной, – говорит она Фросту, и в ее глазах зажигаются огоньки. Может, она и старовата, но в ней угадывается дерзость молодости.

– Мы просто хотим увидеть Эрни и убраться отсюда как можно быстрее, чтобы не мешать вам, – говорю я.

– Очень хорошо. Он внизу. Я вас оставлю. Дверь открыта. – Она жестом указывает на винтовую лестницу, исчезающую в подвале.

Мы с Фростом переглядываемся. Дверь открыта? Я иду вперед и спускаюсь на нижний этаж.

Нам открывается зрелище, от которого захватывает дух. Перед нами огромное открытое пространство с деревянными полами, протянувшееся по всей длине здания. Кирпичные стены освещены неяркими лампочками, что придает особое тепло помещению, наверняка изначально задуманному как погреб. Два окна в дальнем конце комнаты выходят на пляж, где прозрачные волны разбиваются о белый песок. Внезапно берег исчезает, и на его месте появляется пышный тропический лес. Солнечный свет пробивается сквозь сочную зелень, и ультра-реалистичные виды на этих экранах помогают создать иллюзию, будто это вовсе и не подвал без окон и с единственной дверью.

Проходя вглубь, я вижу потертый кожаный диван с продавленными подушками. Стол завален бумагами, тут же недопитые кружки, полные сигаретных окурков. Небольшая односпальная кровать стоит посреди комнаты, ближе к унитазу и ванне. Мужчина бреется перед зеркалом возле умывальника.

– Джентльмены, – приветствует нас Эрни, сбривая тонкие седые волосы над верхней губой.

– Мистер Уоррен, – начинаю я.

– Мистер Уоррен? Давненько меня так не называли. Ты, должно быть, новенький. Может, покончим с формальностями? – Он смывает с подбородка крем для бритья и надевает белый жилет на морщинистое тело.

Я и сам не знаю, что ожидал увидеть, но определенно не это. После всех историй, слухов и сплетен вокруг опасного, психически неуравновешенного человека, которого следует изолировать от общества и держать на успокоительных препаратах, я и подумать не мог, что передо мной предстанет этот мужчина… с виду вполне вменяемый.

Устраиваясь на своем видавшем виды «честерфилде»,[11] он откидывается на спинку дивана и протягивает нам запястье.

Мы с Фростом недоуменно смотрим друг на друга.

– Ну? Давайте быстро, парни. С артритом это не слишком удобно, сами понимаете, – говорит Эрни.

Через секунду-другую он расслабляет руку и смотрит на нас. – Вы будете проверять эту чертову штуку или нет? – спрашивает он, кивая на небольшой шрам на внутренней стороне запястья.

– Простите, мистер Уоррен, но сегодня у нас несколько необычный визит, – объясняю я.

– О? Что так, мальчик? Боже мой, сколько тебе лет? Неужели они стали привлекать к этому детей? – спрашивает он, обращаясь, скорее, к себе, а не к нам.

– Мы уходим, – говорит Фрост. – И ты идешь с нами.