Читаем Нон Лон Дон полностью

Он улыбался все шире и шире. Вот он широко разинул рот и растянул губы, продолжая улыбаться жуткой улыбкой. Через секунду это была уже не улыбка, а широкий зев: кожа в углах губ натянулась, челюсть отвалилась, голова откинулась назад… Вдруг голова через ротовое отверстие вывернулась наизнанку, а из нее выплыло огромное густое облако дыма.

Смог, который повалил изнутри Нетвердайбла, как дым из заводской трубы, оказался настолько густ, что в лаборатории сразу стало темно, как ночью. Лишь пар, продолжающий валить из чана, светился зеленовато-серебристым светом, окрашивая в зеленое наступивший сумрак.

Кожа Нетвердайбла вдруг пошла трещинами и стала рваться клочьями. И (удивительно!) при этом не пролилось ни капельки крови! Как только дым, наполнявший его оболочку, вышел, она просто сдулась и опала.

Итак, кожа Нетвердайбла лежала на полу, словно маленький коврик в форме человека. А Смог… Смог уже заполонил собой всю комнату. Трудно было поверить, что так много дыма и прочей дряни (просто невероятно!) могло вмещаться в таком маленьком человечке! Дышать в лаборатории стало невозможно, на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно.

Мельчайшие частички взвешенной в воздухе копоти вызывали нестерпимый кашель, они лезли в глаза, в нос… Диба плотно сомкнула веки. Носом дышать тоже было невозможно. Вонь в лаборатории стояла невыносимая. Диба сплюнула, зашлась затяжным кашлем и упала на колени.

И в эту минуту стены лаборатории затряслись. На мгновение Диба подумала, что это ей просто кажется, но до ее слуха донесся глухой рев как раз с той стороны, где стоял котел, в котором волшебная жидкость превращалась в пар и смешивалась со Смогом.

Раздался страшный взрыв. Диба почувствовала, как Смог отступает, как он куда-то уходит и воздух становится все чище.

Свежий порыв ветра дунул ей в лицо и взъерошил волосы. Диба открыла глаза и увидела над собой усыпанное звездами чистое небо, лунью-шалунью на нем и рядом черную, высоко зависшую тучу.

Диба растерянно огляделась вокруг. Клубы пыли медленно оседали на ставшие никому не нужными зонбики, на изломанную мебель… Все, кто находился в лаборатории, никак не могли откашляться. Кожаный коврик, который еще недавно был господином Нетвердайблом, лежал на том же месте, где и раньше.

На полу дымился искореженный котел. Вот оно что! Видимо, жидкость достигла критической температуры и взорвалась.

Потолок лаборатории и крышу над ним снесло взрывной волной. Диба еще раз подняла глаза к звездному небу и вскрикнула.

Прямо над ее головой со всех сторон города к черной туче летели густые клубы Смога, а она, уходя все выше, росла и одну за другой поглощала и звезды, и лунью-шалунью, и все золотисто-фиолетовое небо. Смог словно забавлялся, принимая очертания то дракона с крыльями, с острыми зубами и когтями, то еще более страшного фантастического зверя. В золотистом сиянии луньи-шалуньи хорошо было видно, как края черной тучи Смога окрашиваются в грязно-зеленые тона, смешиваясь с самовоспламеняющимися парами. Он всосал в себя все заполнявшие помещение лаборатории смертоносные газы.

Вдруг высокая фабричная труба содрогнулась и пошла трещинами. Она стала разрушаться сверху, и обломки кирпичей вместе с кусками спрессованной сажи с шумом и грохотом полетели внутрь, осыпаясь в находившийся всего в метре от Дибы камин.

Девочка присела на корточки, закрыла голову руками и тут услышала, как, не достигнув каминного пола, обломки трубы отскакивают от какой-то преграды. Оказывается, этот ее неозонтик с ящерицами, почуяв недоброе, подскочил к камину, раскрыл свой купол и, как заправский фехтовальщик, с невероятной скоростью стал отбивать удары летящих сверху кирпичей. Пригодилась-таки укрепленная стараниями Зонтоломайстера и Нетвердайбла сверхпрочная ткань. От обломков не пострадали ни Диба, ни Мортар, ни Лектория, ни даже Зонтоломайстер! Диба с восхищением наблюдала за своим зонтом. Классная работа! Да, думала она, такого представления в Лондоне не увидишь!

Но очень скоро крупные обломки верхушки трубы плотно забили ее изнутри. Оставшаяся нижняя часть ее качнулась еще раз и устояла. Потом одна за другой стали рушиться стены лаборатории. Развалины ее теперь были открыты всем ветрам. Неозонтик с легким щелчком сложил свой купол и прыгнул Дибе прямо в руку.

– Спасибо тебе, – благодарно шепнула она.

– Диба… – раздался голос Мортара.

Смогглер, который дурманил ему голову, куда-то исчез. Видимо, его всосала в себя зависшая над ними огромная мрачная туча.

Старый предсказитель, подняв целое облако пыли, с кряхтеньем встал на ноги. Шаркая подошвами и подслеповато моргая, он подошел к девочке.

– Что тут произошло, не знаю, – сказал он, – но знаю одно: я был ужасный, о, какой я был ужасный глупец! Прости меня, Диба, если можешь. Но как… но как я мог поверить, что мой старый, добрый друг Нетвердайбл оказался… – От волнения у него перехватило горло, и он умолк.

Диба смотрела на старика и молчала. Что могла она сказать ему? Она, конечно, имеет право сердиться, но сейчас не до этого.