Диба и Хеми сокрушенно покачали головами. Теперь уже, скорее всего, бесполезно пытаться подманивать то самое окно. Роза пропала навсегда и, скорее всего, погибла.

74. Охота на паукообразных

– Смотри не перепутай, за какой конец дергать, – прошептала Диба.

Концов было два: на одном висел противовес, а другим затягивались петли. А сама ловушка свободно свисала внизу, прямо под ними.

– Эти окна все разные, ни одного нет похожего на другое, – сообщили им епископы, когда наконец согласились помогать.

Еще они рассказали, что за каждым черным окном открывается свой бесконечный мир – собственно, такой же, как и наш. И они, епископы, порой заглядывая в какое-нибудь из окон, чего там только не видели: страшных чудовищ, жуткие склепы с низкими сводами, лестницы, уходящие неизвестно куда во мрак, какие-то унылые цейхгаузы, тускло поблескивающие груды золота… Последнее, вероятно, главным образом и привлекало незадачливых искателей приключений и авантюристов.

– Нам нужно пробраться мимо этих окон, а ведь мы понятия не имеем, где искать нонпушку, – рассуждал Финг.

– Как вы думаете, где она у них лежит? – спросила Диба. – Ее ведь специально спрятали так, чтобы до нее невозможно было добраться.

Финг неопределенно пожал плечами.

– Я уверен, что нонпушка в одном из этих окон… – сказал Хеми.

Он посмотрел на Дибу, и она согласно кивнула.

– Может… их как-нибудь перехитрить? – сказала в итоге Диба. – Говорите, они все разные?

– Да-да, все абсолютно разные. За одним мы видели меч, за другим какое-то пламя, за третьим угольную шахту… – закивал Бастор.

– …крону какого-то дерева… Да-да, все разные, абсолютно точно, – подтвердил Бон.

– Ведь нам надо найти какое-то совершенно конкретное окно, – рассуждала Диба. – И нам известно, что должно находиться за этим окном. Значит, если все окна разные, как, по-вашему, они станут себя вести, если увидят окно, очень похожее на одно из них?

– Им это очень не понравится, – сказал Джонс.

– Наоборот, понравится, – сказал Хеми. – Может быть… понимаете… то есть я хочу сказать, что ведь не существует окон-детенышей. Может быть, они как раз об этом только и мечтают.

– Я полностью с вами согласен, – одновременно проговорили оба епископа, при этом Бон кивнул Хеми, а Бастор Джонсу.

Выглядели служители церкви как-то слегка напуганно.

– Для нас тут разницы нет, – сказала Диба. – Может, они захотят его прогнать, кто знает? А может, наоборот, обрадуются. Не это важно! Главное, что им станет любопытно и они обязательно сбегутся посмотреть!

Джонс сбегал к автобусу, принес сумку с инструментами и, ловко орудуя монтировкой, вынул одну из оконных рам в ближайшем заброшенном здании. Следуя наставлениям Бона и Бастора, они с жаром принялись пилить и стучать молотком. Местные жители не обращали на них никакого внимания, принимая за дурачков – искателей сокровищ.

Осторожно, чтобы не разбить стекло, Джонс приделал к раме соединенные шарнирами членистые конечности, а позади прикрепил широкую доску, и Хеми провел на ней линии, обозначающие перспективу как бы уходящего в даль пространства.

– А теперь самое главное, – сказала Диба.

Джонс достал из своей сумки паяльник. Рукоятка этого инструмента была точь-в-точь как у настоящего пистолета. К рабочему концу паяльника он прикрепил трубку толщиной с пистолетный ствол. В общем, получилось очень похоже на настоящий пистолет. Потом приладил это грозное оружие к доске за стеклом.

В целом штуковина вышла так себе: тяп-ляп. Шарниры попались старые и ржавые, и восемь коленчатых лап сгибались довольно туго. И двигались невпопад, когда Джонс попробовал дергать за нити. И все-таки это было настоящее восьмилапое окно, заглянув в которое можно было разглядеть, что за стеклом на противоположной стенке висит настоящий пистолет!

– Сойдет, – сказала Диба. – Они такого еще в жизни не видали.

Итак, приманка болталась внизу, в полумраке опутанного паутиной пространства. Время шло. И пока ничего особенного не происходило.

Всякий раз, когда паукообразное окно подходило поближе, Дибе было интересно: а что там у него за стеклом? В одном окне она, как ни щурила глаза, ничегошеньки не разглядела. В другом мелькнула какая-то мрачная комната, вся забитая лампочками и светильниками. Но вот к приманке осторожно приблизилось еще одно окно. Диба снова прищурилась, и вдруг… ее обхватила рука Джонса, а другой кондуктор крепко зажал ей рот. И как раз вовремя: еще секунда, и девочка обязательно закричала бы.

Еще бы не закричать: за рамой этого черного окна стояла женщина; глаза на ее исхудалом, изможденном лице горели лихорадочным огнем. По-видимому, из последних сил слабыми кулачками она барабанила по стеклу, пытаясь разбить его. Тоненькая, с растрепанными, слипшимися волосами, женщина с отчаянной надеждой вглядывалась сквозь стекло. Вот окно поравнялось с Дибой, и взгляды их встретились, но всего лишь на секунду – паукообразная тварь снова отбежала прочь.

Становилось все темней.

– Уже вечер, – прошептала Диба. – Может, уже ничего и не получится.