– Доброе утро! – с теплой улыбкой приветствует она, накладывая в тарелку овсянку, и тут же ее лицо меняется. – Ох, как же ты наревелась вчера, Сонюшка… Посмотри на себя!..

– Бабушка, расскажи мне про Соню! Каким она была человеком? Почему была так помешана на математике? – хриплю я, и бабушка оседает на стул.

– Что значит «помешана»? – бледнеет она, в негодовании хватается за дужку очков и дрожащими пальцами поправляет их. – Она очень хорошо знала этот предмет, было бы обидно растратить такие способности попусту. Мы с дедушкой на семейном совете решили, что будущее лучше связать с математическим факультетом, тем более что мы оба – математики. И Соня согласилась!

– Вы решили? – пораженно подаюсь вперед – таких подробностей семейной истории я не знала, но бабушка, уже взявшая себя в руки, пропускает мое замечание мимо ушей.

– Она была очень милой, смешливой девочкой, любила полевые цветы, обожала одно время группу «Иванушки», но сняла плакаты, когда стала встречаться с Андрюшей Гореловым. Хороший был мальчик, а уж как любил ее… – Я снова вижу непролитые слезы, скорбную жилку на виске и упрямую, подчеркнуто оптимистичную улыбку на губах – символ того, что мы не сломлены.

Обычно после речей о Соне этот оптимизм загорался и в моей душе, но сейчас мне отчего-то неприятно смотреть на бабушку.

Оказывается, Соня тоже любила котят и полевые цветы. И мечтала о другом. Пока ей не навязали чужой выбор.

* * *

Я плетусь в школу. Мелкая колючая снежная крупа жалит лицо. С замиранием сердца оглядываюсь по сторонам – к счастью, никаких потасовок и драк вокруг не происходит. Но с облегчением я вздыхаю лишь в воротах, когда замечаю, что Саша и его товарищи у входа беседуют с классным руководителем. На лицах всех четверых довольные улыбки и радость.

– Доброе утро! – здороваюсь я с учителем, но Саша принимает приветствие на свой счет.

– Доброе утро, София! – сияет он. – А мы вчера на соревнованиях первое место заняли!

– Молодцы, – бубню себе под нос, и мой бывший друг увязывается за мной.

Смиренно слушаю его рассказ о типах оружия, с которыми он теперь может обращаться «с закрытыми глазами», о «лошках», показавших худшее время, об удивленных глазах жюри, обещавших выписать Саше персональную грамоту. От его болтовни раскалывается голова, но лучше пусть хвалится передо мной, чем выискивает пути, которыми Егор пробирается в школу.

Уверенно кладу тетрадку с домашкой в стопку на учительском столе, прохожу к парте, готовлюсь к предстоящей алгебре… Снова распускаю и собираю волосы, верчу головой, чтобы удостовериться: Егора на месте нет.

Холодное пасмурное утро за окнами кажется черно-белым, время не движется – впервые я тороплю начало урока, умираю от неизвестности и страха, но стараюсь не поддаваться панике.

Егор входит в класс одновременно с Веником, и мой шумный выдох теряется в грохоте отодвигаемых стульев.

Математик велит всем сесть, отворачивается к доске и пачкает ее закорючками очередных заданий.

Последнюю из трех задач мне, конечно же, ни за что не решить, но не это сейчас меня тревожит – нервы коротят, дымятся и искрят, потому что я хочу к Егору.

Мечтаю поскорее услышать его голос, почувствовать тепло его руки на своей, растаять под темным растерянным взглядом… Мечтаю удушить его в объятиях, поцеловать, сбежать с ним на край света, вместе уничтожить весь гребаный мир!.. Нужно только дожить до большой перемены.

В кармане коротко жужжит оповещение о пришедшем СМС. Затаив дыхание тайком читаю его под партой, и в глазах темнеет.

Под ровными рядами решений капсом набрано: «БОЛЬШЕ НЕ ПРИХОДИ».

Восемнадцать

В тот вечер я тысячу раз звонила Егору и, замерев, слушала бесконечные заунывные гудки, после которых включался автоответчик. Позже с его номера пришло сообщение – фотография с решением домашки.

Он до сих пор регулярно присылает мне ответы, в остальном включил полный игнор.

Жизнь идет своим чередом. Последние дни Саша и его свита пребывают в фаворе у учителей и школьного руководства, разве что автографы не раздают – об их победе написали статью в местной газете и сняли репортаж для новостей областного телевидения.

Даже Егор временно выпал из сферы их интересов.

Сам он на переменах сидит на подоконнике прямо под видеокамерой и вообще не смотрит в мою сторону. Ему мелко пакостят другие ученики класса, но не могут пробить ледяное спокойствие: прячут стул – Егор преспокойно садится на пол, пишут нецензурщину на парте – он берет у технички тряпку и оттирает мат… Его никогда не вызывают к доске, но недавно я тайком заглянула в классный журнал и увидела стоящие напротив фамилии Егора пятерки. По всем предметам.