Читаем Ночные легенды полностью

Мой предполагаемый клиент задерживался, что меня в целом не напрягало. На Миддл-стрит для взбадривания магазинной публики исполнял святочные песни шумовой оркестр «Полумесяц». Залихватскую музыку я слушал, сидя на Биржевой в интернет-кафе, окруженный молодежью, погруженной в компьютерные игры. Это местечко – «Джава. Нет» – мне импонировало, хотя сегодня коэффициент двинутой на компах публики слегка зашкаливал. Здесь был приличный кофе и комфорт уютных кресел. А еще здесь удобно было встречаться с людьми, как бывает в местах, где народ так увлечен интернет-свиданиями и играми онлайн, что ему нет дела до того, что происходит поблизости. Из окна также сподручно было наблюдать за людьми. Вообще наряду с Ньюбери-стрит в Бостоне и всем, что ниже 14-й улицы на Манхэттене, окно «Джава. Нет» на Биржевой – одно из моих любимых мест, откуда можно наблюдать за проплывающим миром. Сейчас я там насчитал как минимум трех женщин, которые, не будь я безоглядно счастлив с Рэйчел, возможно, меня бы отшили, и правильно бы сделали. Также я увидел Мориса (произносится как «Морри́с») Гарднера – местную, можно сказать, знаменитость для тех, кто, подобно мне, имеет слегка чернушное чувство юмора. Этот самый Морис как-то раз подстрелил в торговом центре Санта-Клауса – так, несильно. Сам Морис утверждал, что Санта-де к нему с каким-то умыслом подкрадывался, в то время как Санта, давая показания на суде, заявил, что просто спешил в туалет. Так как Морис был в тот момент на коксе, да еще со щедрой присыпкой метамфетамина, судья принял сторону Санта-Клауса, а Мориса из благих целей оформили в тюрягу, чтобы Рождество прошло благополучно, без риска для здоровья юношества, гуляющего по торговым центрам. Теперь Морис, что называется, «слез», исправно принимал медикаменты и работал вторым мотористом на прогулочном катере. Что символично, он теперь каждое Рождество по зову души играл Санта-Клауса на детских утренниках где-то за городом. Из того, что я слышал, он считал это своим скромным воздаянием за прошлые грехи.

Портленд я люблю. В нем есть все преимущества большого города, и тем не менее ощущение такое, что ты в небольшом компактном городке. В нем есть некая эксцентричность, и сила характера. Кофеен здесь, пожалуй, даже больше, чем нужно городу такого размера; есть еще один-два бара, без которых облик города не только б ничего не потерял, но даже и выиграл, ну да ладно (куда их девать – на дно морское, что ли?). Есть здесь небольшой артхаус-кинотеатр, а центровой «Никелодеон» вернулся к политике премьерных показов, что тоже хорошо. По-прежнему работает Открытый рынок, есть приличные магазины и большая библиотека. Словом, вовсе неплохо иметь под боком такое место, ну а если оно начинает действовать на нервы (такое тоже бывает), меня выручает то, что я там де-факто не проживаю. Если надо, я за считаные минуты могу вернуться в свой дом на болотах Скарборо и наблюдать там, как за безмолвные воды уходит солнце.

С улицы мне помахал какой-то клоун в мешковатом костюме, а я ему в ответ рассеянно кивнул. Прошло минуты три, прежде чем я вспомнил: это риелтор, который однажды пытался втюхать нам с Рэйчел, что нам, дескать, край как надо купить жилье в его новомодном доме, выросшем у развилки на Сако. Вскоре после этого в жизни у риелтора наступила черная полоса. Дело в том, что он на стороне имел свою секретаршу, а когда об этом прознала жена, то всерьез поимела его. Бизнес у него пошел ни к черту, да еще и замаячила угроза тюрьмы, когда оказалось, что он сильно скромничал с суммами доходов, которые указывал в налоговой декларации. На него заявили и жена и секретарша, что лишний раз свидетельствует, что за человеком он был. Пара его домов в Сако рухнула от случайного чиха ребенка, и на этом фронте для него тоже грянули громы. И все равно, надо же, гляньте: вот он, с праздничным пакетом в руке, машет как ни в чем не бывало малознакомому человеку, которого в свое время пытался «обуть» с покупкой жилья.

Нет, в самом деле, Биржевую улицу сложно не любить. Клиент запаздывал уже на двадцать минут (здесь над входом часы), но я не напрягался. Вокруг кипела жизнь; жизнь, и обещание новой жизни, которой предстоит явиться на свет. По улицам разгуливали в основном местные, заново обживая Старый Порт после того, как с окончанием сезона схлынули туристы и любители поглазеть на увядание природы. Вот за окном вразвалку прошла группа ребят-скейтеров в толстовках с капюшонами и джинсах не по размеру, с таким видом, будто кусачий холод им нипочем. Не пройдет и двух дней, как половина из них будет на колдрексе и антибиотиках, покорно снося заботу и сюсюканье своих мам (друзьям об этом, конечно же, молчок).