Читаем Ночные игры полностью

Сандерс пошел с Барбарой Джин на рождественскую службу в методистскую церковь, которую она посещала регулярно. К удивлению Гриффа, Иветта отправилась с ними. Он понял, что это своеобразный намек. Иветта специально оставила его наедине с Ник, чтобы он смог рассказать ей о тех самых десяти годах своей жизни. Поговорив с ним об этом однажды, Иветта больше не возвращалась к этой теме, давая Триффу возможность самостоятельно принять решение.

– Мы с Барбарой Джин сегодня испекли пироги, – проговорила Ник, свернувшись клубочком в кресле около окна. – Я никогда в жизни не пекла пироги. Мне понравилось.

Грифф проследил за ее взглядом и понял, что она смотрит на хвойное дерево высотой девять футов, возвышающееся посреди гостиной. Украшенное мерцающими золотыми, кремовыми и белыми игрушками, оно было настоящим шедевром Марка.

– Разве ты никогда не пекла пироги или печенье со своей матерью? – удивился Грифф.

– Нет. Она пыталась научить меня готовить, но я отказывалась выполнять домашние обязанности. Я не хотела становиться домохозяйкой, мне казалось, что это то же самое, что быть рабыней.

– Моя мама работала прислугой, – сказал Грифф. – Она убиралась в домах разных людей. Некоторые относились к ней хорошо, но были и такие, кто просто вытирал об нее ноги.

– Значит, ты вырос в нищете?

– Мы были бедны как церковные мыши.

– Мою семью, конечно, нельзя назвать богатой, но мы жили в хорошем доме, у нас была приличная машина, и одевались мы неплохо. У отца был собственный бизнес. Мама сидела дома со мной и братом. Правда, было бы гораздо лучше, если бы Чарлз Дэвид родился девочкой, а я мальчиком. Брат был милым, чувствительным и артистичным, как наша мать. А я агрессивной и грубой – вся в отца.

– Почему-то мне кажется, что твой отец был не очень-то доволен, что у него чувствительный и артистичный сын.

Ник засмеялась. Смех был неискренним и горьким.

– Не знаю, что ему больше не нравилось – изнеженность сына или резкость и грубость дочери.

– Почему ты рассказываешь мне об этом? – спросил Грифф.

– Может быть, потому что это лежит на поверхности моего сознания. Доктор Менг снова и снова выуживает из меня подробности моего детства. Она убеждает меня, будто выбор мной мужа связан с моими отношениями с родителями. И что существует какая-то загадочная связь между моими родителями, моим мужем и тем, как я контролирую – то есть, по ее мнению, не контролирую – свое состояние.

– А ты считаешь, что она ошибается?

Ник пожала плечами.

– Ты ведь понимаешь, что Иветта ничего не рассказывает мне? Она лишь сказала, что не может помочь тебе, потому что ты не позволяешь ей этого сделать. И она думает…

– Плевать на то, что она думает! – Ник вскочила с кресла. – Забудь обо всей этой ерунде хотя бы на пару дней. Давай отпразднуем Рождество! Будем есть, пить, веселиться и открывать подарки.

Ник подошла к праздничному дереву и окинула взглядом коробки в ярких обертках, лежащие вокруг него.

– Ник! – Грифф смотрел прямо в ее красивые светло-карие, глаза.

– Да, Грифф?

– Иветта считает, что я могу помочь тебе.

Она вопросительно посмотрела на него, ожидая объяснений.

– Каким ты меня видишь? Опиши меня, – попросил Грифф.

Ник усмехнулась:

– Ты серьезно?

Он кивнул.

– Что ж, ты красивый.

– Естественно, – ухмыльнулся он. – Что еще?

– Ты богат и влиятелен. Ты силен и… смел. Ты тот, кому завидуют многие мужчины, на кого они хотели бы быть похожими.

– Хм… А я никого тебе не напоминаю? – спросил Грифф.

Ник молчала.

– Я не напоминаю тебе отца?

Передернув плечами, она глубоко вздохнула.

– Немного. – Она снова вздохнула. – До того как я узнала тебя лучше, ты действительно напоминал мне его. Пожалуй, это было одной из причин, почему я тебя ненавидела. – Ник быстро взглянула на Гриффа. – Надеюсь, ты понимаешь, что теперь мое отношение к тебе изменилось. И чувства к тебе я испытываю совсем другие.

– Я это знаю, – подтвердил Грифф. – Наверное, тебе известно и то, что мы с тобой похожи. Иветта даже считает, что я твой мужской двойник.

Ник медленно повернулась к Гриффу:

– В этом доктор Менг права.

– Мы с тобой половинки единого целого.

Ник снова усмехнулась:

– Я бы не стала заходить так далеко. Звучит чересчур романтично, а мы оба знаем, что романтики из нас никудышные.

– Мы реалисты, ты это хочешь сказать? Мы видим жизнь такой, какая она есть на самом деле.

– Я понимаю, к чему ты клонишь. Тебе кажется, что я делаю вид, будто все в порядке, когда в реальности это не так. Но позволь тогда спросить тебя, мистер Вторая Половинка Николь Бакстер, если бы то, что произошло со мной, произошло бы с тобой, разве ты поступал бы иначе?

– Ты совершенно права, – согласился Грифф. – Сначала я притворялся очень сильным и не способным на компромиссы. Я делал вид, будто не нуждаюсь ни в чьей помощи. Но в конце концов эта помощь мне потребовалась. Иногда требуется еще и сейчас.

Ник удивленно изучала лицо Гриффа, очевидно, осмысливая то, что он сказал.

– Что-то я ничего не поняла.

Грифф жестом предложил ей сесть. Ник молча повиновалась.

Когда они оба сели, он погладил ее по щеке.

– Когда-то мне было наплевать на твое мнение.