Глава 17

БАК УБЕГАЕТ

Из комнаты, где теперь лежал покойный, Толстяк поспешил прямо в бар. Когда он туда вошел, сразу множество глаз уставилось на спокойную фигуру в конце зала. Тяжело дыша, Толстяк поспешно направился к Барри, его жирные бока тряслись, когда он бежал. В Браунсвилле только две вещи могли заставить Мэтьюза бежать: револьвер или выпивка, случайно оказавшаяся в поле его зрения. Но нет правил без исключения. Подойдя к Барри, Мэтьюз ударил его тяжелой рукой по плечу. Точнее — возле плеча, потому что, когда тень падающей руки предупредила об угрозе, Дэн молниеносно изогнулся на своем стуле. Он двигался неторопливо, но каким-то образом его плечо исчезло с пути пухлого кулака. Кулак врезался в спинку стула, и Мэтьюз недовольно выругался.

— Приятель, — горячо произнес Толстяк, — я должен тебя предупредить. Джерри Стрэнн только что отбыл в мир иной. Через десять секунд Мак спустится вниз, чтобы найти тебя!

Мэтьюз отступил, отчаянно мурлыча, чтобы скрыть одышку, но Барри продолжал плести ловкими пальцами цепочку из конского волоса.

— Я завязал новый двойной узел, — сообщил Дэн. — Хотите посмотреть, как я его развяжу?

Толстяк повернулся к толпе.

— Ребята, — воскликнул он, размахивая руками, — он сумасшедший! Вы слышали, что он сказал. Вы знаете, что я его честно предупредил. Если нам придется выкопать для него могилу в Браунсвилле, будет ли в том моя вина? Нет! — Толстяк направился к стойке и постучал по столешнице: — О'Брайен, ради всего святого, выпить!

Предложение оказалось заманчивым для всей нервничавшей толпы, но пока стаканы летели по стойке, Бак медленно прошел через весь зал к Барри. Мало кто мог бы разобраться в выражении его лица; вряд ли хоть один из присутствовавших видел когда-либо человека, идущего на казнь. Возле Дэна Бак остановился и посмотрел на проворно работавшие руки. Барри изменил теперь позицию, поставив стул так, чтобы видеть дверь и всю толпу. Бак встал напротив. Конские волосы изгибались то вперед, то назад, и Дэниелс заметил, что кисти Дэна напоминают нежные ручки шестнадцатилетней девушки. Но все же они были твердыми — руки, сражавшиеся не столько с врагом, сколько со скукой.

— Дэн, — заговорил Бак, его голос дрожал, словно струна рояля после аккорда, — я подумал кое о чем и теперь готов с тобой этим поделиться.

Удивленный Барри медленно поднял голову.

Лицо Дэниелса приобрело оттенок, называемый смертельной бледностью, бледностью человека, загнанного в угол и решившегося дорого продать свою жизнь. Бак наклонился ниже, положив руку на край стола, и заглянул в глаза Дэна.

— Барри, — сказал Дэниелс, — я спрашивал тебя в прошлый раз: ты сядешь на своего коня и поедешь со мной к Кети Камберленд?

Дэн вежливо и виновато улыбнулся:

— Не вижу такой возможности, Бак.

— Тогда, — процедил сквозь зубы Дэниелс, — из всех лживых собак в мире ты самая лживая, грязная и подлая. Нет таких слов, чтобы выразить все, что я о тебе думаю. Получи!

Лежавшая на столе рука взлетела вверх и нанесла Барри сокрушительный удар в скулу. Одновременно Бак повернулся и отступил к центру зала.

В салуне не нашлось ни одного человека, не слышавшего последних слов Дэниелса, не видевшего, как тот дал пощечину Дэну. И все они видели или слышали, что изящный незнакомец несколько дней назад выхватил револьвер раньше Джерри и пристрелил беднягу. Люди затаили дыхание, а те, кто находился между Баком и Барри, отпрыгнули к стойке или стене. Их зачарованные глаза следили за лицом Дэна, на котором уже проявился бледный след, оставленный пальцами Дэниелса. Но если вначале царил ужас, то теперь он сменился изумлением. Так как именно изумленно смотрел Барри на Бака, выпрямившись на стуле. Его правая рука повисла расслабленно и неподвижно над рукояткой револьвера. Поза Дэна напоминала позу человека, превращенного в камень, когда он только начинал работу. Люди ждали, что рука прикоснется к оружию, а затем — блеск металла, вспышка, струйка дыма, и Бак, падающий на пол.

Но рука Дэна неподвижно застыла. А Дэниелс? Стоя спиной к смерти, он вытащил кисет, скрутил сигарету и потянулся к заднему карману.

При этом движении Дэн вскочил. Его рука метнулась вниз и сжала револьвер, он наклонился вперед, и, в глазах его вспыхнул желтый мерцающий свет. Но Бак вытащил из заднего кармана всего лишь спичку и, подняв ногу, чиркнул ей. Вспыхнуло голубое пламя, Бак спокойно закурил и не спеша направился к двери.