Читаем Ночной убийца полностью

— Если ты собираешься смотреть телевизор в старости, мы должны сидеть рядом, — сказала она. — Первое, что мужчины делают, когда покупают телевизор, — это ставят перед ним два кресла, а между ними столик, на который водружают банки с пивом и пиццу. Клянусь богом, я такого не допущу.

— Да-да, я согласен, только не трогай мое кресло, — ответил Лукас беспечно, хотя его несколько беспокоила судьба любимого предмета мебели.

Она прекрасно поняла его.

— Ему ничто не угрожает. Хоть оно и уродливое, но в полной безопасности.

— Уродливое? Это настоящий… перчаточный материал.

— Правда? С каких пор перчатки делают из мешков для мусора?

Уэзер Каркиннен работала хирургом. Она была миниатюрной, под сорок, со светлыми волосами, в которых начала появляться седина, с темно-голубыми глазами, высокими скулами и крупным ртом. Лукас считал, что она немного похожа на славянку. Несмотря на невысокий рост, природа наградила ее широкими плечами и сильными мышцами. Уэзер великолепно играла в сквош и умела управлять любыми лодками. Лукас обожал наблюдать за тем, как она двигается и как отдыхает, размышляя над какой-нибудь проблемой. Он даже любил смотреть, как она спит, потому что во сне она была такой трогательной и напоминала котенка.

Когда Лукас думал о ней, а это происходило почти все время, перед глазами у него вставала одна и та же картинка: Уэзер поворачивается, чтобы взглянуть на него через плечо, над которым покачивается простая сережка с жемчужинкой.

Он думал, что они поженятся, но она сказала:

— Пока не говори об этом.

— Почему? Ты откажешься выйти за меня?

Она ткнула его в живот пальцем.

— Нет, я скажу «да». Но пока не нужно ничего говорить. Подожди немного.

— Сколько?

— Ты поймешь.

Он и не делал ей предложения и где-то в глубине души боялся и испытывал облегчение. Неужели он не хочет на ней жениться? Лукас еще ни разу в жизни ни с кем не был так близок. Здесь совсем другое. Все это могло быть… Ему было страшно.

Лукас успел раздеться до трусов, когда на кухне зазвонил телефон. Он взял трубку в спальне и сказал:

— Слушаю?

— Шеф Дэвенпорт? — спросила Меган напряженным голосом.

— Меган, ты можешь называть меня Лукасом.

— Хорошо. Я только хотела сказать, чтобы ты не выбрасывал папку с бумагами. По тому делу.

Где-то на заднем плане раздался странный стук. Лукас слышал его и раньше, но не мог понять, что это такое.

— Что?

— Я сказала, не выбрасывай папку с отчетами по делу, которым мы занимались.

— Меган, о чем ты?

— Увидимся завтра.

— Меган…

Но она отключилась. Лукас посмотрел на телефон, нахмурился, покачал головой и повесил трубку. Он покопался в новом комоде и достал спортивные шорты, потом взял футболку без рукавов, начал ее натягивать и остановился на полпути. Стук во время их разговора с Коннел — это стук клавиш. Где бы она ни находилась, неподалеку от нее три или четыре человека что-то печатали. Возможно, она в своем офисе, хотя сейчас довольно поздно.

Или в редакции газеты.

А может, на телевидении.

Его размышления прервал звук поднимающейся гаражной двери. Приехала Уэзер. Лукас почувствовал, что тугой комок у него в груди начал таять. Он натянул через голову футболку, взял носки и кроссовки и босиком прошел в кухню.

— Привет.

Уэзер достала банку «Спрайта» из холодильника.

Он поцеловал ее в щеку.

— Сделала сегодня что-нибудь хорошее?

— Наблюдала, как Гаррисон и Макринни пришивали пластический лоскут мальчику с параличом Белла, — ответила она, открыв крышку банки.

— Интересно было?

Уэзер положила сумочку на кухонный стол и повернулась к Лукасу лицом, немного асимметричным, как будто до того, как стать врачом, она занималась спортом. Лукас обожал ее лицо; он помнил, как отреагировал на него, когда в первый раз разговаривал с Уэзер в Висконсине на месте преступления, где было совершено несколько жутких убийств и поджог. «Не красавица, но невероятно привлекательная», — подумал он тогда. А чуть позже Уэзер разрезала ему горло складным ножом.

— Я не смогла увидеть некоторых принципиально важных вещей, — ответила она. — В основном как они убирали огромное количество жира, а это очень не просто. Они работали с двойным операционным микроскопом, и я могла наблюдать только за действиями Гаррисона. Он завязал пять узлов по краю артерии не толще соломинки.

— А ты могла бы такое сделать?

— Возможно, — серьезно ответила она. Лукас многое знал о хирургах и о духе соперничества, который окружал их работу. И о том, как раззадорить ее. — Рано или поздно, но… Ты меня дразнишь!

— Немного.

Уэзер ничего не ответила, сделала шаг назад и посмотрела на него, уловив новую интонацию в его голосе.

— Что-то случилось?

Лукас пожал плечами.

— Сегодня днем, примерно в течение пятнадцати минут, я занимался интересным делом. Его забрали… Впрочем, не знаю.

— Оно действительно интересное?

— Да. Одна женщина из Бюро по борьбе с преступностью думает, что у нас появился серийный убийца. Она немного не в себе, но, возможно, она права.

Уэзер сразу забеспокоилась и подошла к нему ближе.

— Я не хочу, чтобы ты снова связался с маньяком и опять пострадал.

— Думаю, мне ничего не грозит. Дело забрали.

— Забрали?