— Ты и так можешь.

— Да, но тогда те, кто еще не считает меня лесбиянкой, обязательно поменяют свое мнение. Кроме того, от сигар меня тошнит.

Лукас коротко переговорил с Андерсоном и Лестером о том, как они будут закрывать дело.

— Сент-Пол наверняка захочет побеседовать с тобой, — сказал Лестер.

— Ну и что? Оставь мой номер телефона, пусть позвонят. Я поговорю, — ответил Лукас.

— Коннел считает, что мы поступаем подло, отдавая это дело.

— И она права, — сказал Лукас.

— Какая жалость, — ответил Лестер. — Знаешь, если тебе нечего делать, так у нас трупов хоть отбавляй. Грив рассказал, чем он занимается?

— Он что-то говорил, но мне это дело не показалось таким уж интересным.

В комнату, держа руки в карманах, вошел Слоун. Он кивнул им, зевнул, потянулся и спросил, обращаясь к Лестеру:

— У тебя есть кока-кола или что-нибудь в этом роде? Я хочу пить.

— Я что, похож на чертов автомат по продаже напитков? — спросил Лестер.

— Что произошло, Слоун? — спросил Лукас, заметив выражение его лица.

Слоун снова зевнул.

— Маленький уродец студент по имени Лэнни Брайсон сбросил Хизер Тэттен с моста.

— Что? — На лице Лестера расцвела улыбка, словно взошло солнце.

— Все записано на пленку, — продолжал Слоун, демонстративно изучая свои ногти. — Тэттен по совместительству работала проституткой. Переспала с ним разок, но отказалась во второй, даже за деньги. Они шли по мосту и ругались, он пытался успокоить ее, но она ударила его кулаком прямо в нос. Парню было больно, он рассвирепел, врезал ей по затылку учебником по экономике и перебросил через ограждение. Тэттен отчаянно сопротивлялась и расцарапала ему все руки.

— Ты что, тыкал в него стрекалом? — спросил Лукас.

— Он сам все рассказал, причем одним длинным предложением, — ответил Слоун. — Мы дважды зачитали ему правило Миранды,[8] все записано на пленку. Сняли на «Полароид» его руки; чуть позже проведем тест ДНК. Сейчас он арестован и ждет общественного защитника.

Лукас, Андерсон и Лестер переглянулись, затем дружно посмотрели на Слоуна. Лестер подошел к нему, взял за руку и спросил:

— Могу я поцеловать тебя в губы?

— Лучше не стоит, — ответил Слоун. — Когда придет время очередного продвижения по выслуге лет, ребята могут подумать, что я твой любимчик.

Принесли пиццу, слишком большую для одного человека, поэтому они купили в автомате, стоящем в подвале, кока-колу и устроили небольшую вечеринку, подтрунивая над Слоуном.

Лукас улыбался. Слоун был его другом, возможно самым близким. Но сейчас он чувствовал… Лукас пытался найти подходящее слово. Раздражение? Да, Слоун одержал победу, но где-то у них под носом бродит настоящее чудовище.

Глава 05

Тело Купа стало скользким от пота, он закрыл глаза и считал: одиннадцать, двенадцать, тринадцать. Трицепсы горели огнем, пальцы ног тянулись к полу, но он усилием воли удерживал их на месте. Четырнадцать, пятнадцать… шестнадцать? Нет.

Все, больше нет сил. Он рухнул на пол между параллельными брусьями и открыл глаза, чувствуя, как между бровями по лицу стекает пот. Обжигающая боль в руках начала отступать, и он подошел к стойке, на которой оставил полотенце. Куп вытер лицо, взял пару легких гантелей и направился в комнату с зеркалами.

Клуб бодибилдинга под названием «У двух друзей» был последним заведением в умирающем торговом центре на 100-м шоссе, который украшало множество написанных от руки объявлений на тему неоплаченных налогов и каких-то невнятных боевых искусств. Все вокруг по колено заросло сорняками, асфальт растрескался. Куп припарковал свой пикап среди мусора, запер его и вошел внутрь.

Один из «друзей» сидел за конторкой у входа и читал старый журнал «Хэви-метал». Слева женщина и двое мужчин работали на тренажерах со свободным отягощением. «Друг» за конторкой поднял голову, что-то проворчал, увидев Купа, и вернулся к своему журналу. Куп прошел мимо него в мужскую раздевалку по коридору, где на него со старых фотографий, сделанных «Полароидом» и прикрепленных к стенам кнопками, взирало пол сотни культуристов. Он надел спортивные трусы, обрезанные тренировочные штаны, футболку без рукавов, застегнул тяжелоатлетический пояс, натянул на руки перчатки из козлиной шкуры, пропитанные высохшим потом, и направился в главный зал.

У Купа была собственная система: он разделил свое тело на три части и тренировал каждую из них в течение трех дней. Затем один день отдыхал и начинал все снова.

В первый день — плечи и руки, во второй — грудь и спина, в третий — нижняя часть тела. Сегодня он работал над трицепсами, дельтовидными мышцами и бицепсами. В отличие от большинства людей Куп уделял огромное внимание рукам и сжимал резиновые кольца до тех пор, пока мускулы не начинали протестовать от боли.

А еще он качал шею на специальном тренажере и мог сделать мостик, опираясь на нее. Он ни разу не видел, чтобы кто-нибудь здесь был способен на такое, но его это не волновало. Однажды он ходил на встречу культуристов из университетов Миннесоты и Айовы, где «Соколы» демонстрировали мостики и очень высоко поднимали бедра.