Читаем Ночной убийца полностью

Коган остановился возле витрины гастронома и бросил взгляд назад вдоль улицы, потом вперед. Да, он должен изображать человека, который боится слежки. И эту женщину он знал тоже. Это Алиция Вячерек. Она работает в секретариате у Миколайчика, но сейчас и прическа, и одежда сделали Алицию почти неузнаваемой. Ну что же, клюнули или у них безвыходная ситуация?

– Ведите, – разрешил он женщине.

Они вошли в ресторан. Седой гардеробщик принял пальто, и Алиция повела Когана в зал. Здесь при ярком свете он разглядел женщину получше. Узкая юбка, жакет коричневого цвета и серая блузка с пышным воротником. Женственная, но движения у Алиции не совсем изящные. Она двигалась скорее как солдат, чем как женщина из дипломатической миссии. «Надо быть с нею повнимательнее, – подумал Борис. – Эта барышня может оказаться опасным соперником». Пройдя в конец зала, Алиция сделала жест подождать и, приоткрыв занавеску, скользнула за нее в отгороженный угол. Коган не слышал голосов из-за музыки в зале, но женщина появилась через несколько секунд и так же жестом пригласила войти.

«А вот этого я не знаю», – насторожился Коган, видя сидящего за столом мужчину лет сорока, черты лица у которого были тонкими. Добротный, но немного мешковатый костюм, несвежая рубашка и плохо завязанный узел галстука. Однако блюда на столе были дорогими. Два вида рыбы, соусы, фрукты, белое вино. Видимо, предупрежденный Алицией, этот человек заговорил по-русски с заметным польским акцентом.

– Рад познакомиться, господин Бартош. Я Юзеф Пжибыш и работаю на законное польское правительство.

Он не сказал «пан Бартош», значит, согласен на условия конспирации и понимает всю сложность своего положения. С чего он начнет? Издалека? Коган сел за стол напротив мужчины. Алиция подсела к поляку по левую руку и стала смотреть на гостя. Пжибыш налил всем вина, но женщина не прикоснулась к своему бокалу. Поляк отпил несколько глотков, поставил бокал на стол и, промокая губы салфеткой, заговорил:

– Я буду вас называть Бартошем Михеляком, чтобы не возбуждать ничьих подозрений. Но не удивляйтесь тому, что я знаю ваше настоящее имя, вашу историю, благодаря которой вам пришлось попасть в Советский Союз с чужими документами, под чужим именем. Но мы будем говорить не об этом.

– Не вижу, в чем вам выгода выдавать меня советским властям, – отпив глоток вина, спокойно заявил Коган. – Насладиться тем, что меня арестуют и, может быть, расстреляют. Сомнительное наслаждение, и все же я вас слушаю.

– У меня даже в мыслях не было шантажировать вас этими фактами, господин Михеляк, – запротестовал поляк, подняв руки. – Нет, что вы, я очень рад, что встретил вас здесь и могу положиться на вас, ведь вы поляк, для вас слово «родина» не пустой звук и вы готовы ради независимой и свободной Польши рискнуть и вступить в борьбу.

– С кем? – сразу же спросил Коган и отставил бокал.

Сразу соглашаться на все нельзя. Можно попытаться выяснить, какие доказательства имеются у поляков того, что он живет в СССР под чужим именем, но это ни к чему не приведет. Будут только намеки и угрозы. Разговор зайдет в тупик. А вот выяснить позицию и намерения этих людей надо попытаться. Чем они меня будут заманивать? Наверное, давить на патриотизм.

– Вы нас недооцениваете, Бартош, – покачал поляк головой. – Мы понимаем, что сейчас Советский Союз сильнее нас и мы можем пытаться добиться минимум желаемого. Но мы можем сейчас заложить основу будущего могущества и величия Польши. Мы сможем со временем возродить прежнюю Польшу «от моря и до моря». Нет, мы не будем враждовать сейчас ни с кем, мы будем небольшими шагами добиваться своего, мы будем вводить своих сторонников во власть, мы будем строить сильную страну. Да, мы понимаем, что первое время она будет зависеть от сильного соседа, но так будет не всегда.