— Прослушивают? — не понял старый педагог. — Ах, ты вот о чем! Насмотрелся, начитался этих дешевых детективов? Не ожидал, если честно. Сам подумай, зачем и кому я понадобился, чтобы прослушивать мои разговоры дорогостоящей аппаратурой? Я регулярно читаю твои статьи и должен сказать, в последнее время они мне стали нравиться еще больше, поскольку ты фактически не употребляешь этих уголовных неологизмов и прочего словесного мусора, которым пользуются нынешние журналисты…

— Петр Арнольдович, но вы, надеюсь, читаете не только мои статьи? — спросил польщенный Игорь.

— Все! Больше ни слова! — воскликнул старый педагог. — Вот за это я ненавижу телефон. Мы сейчас все проговорим и обговорим, и твой визит уже не будет обязательным. И завтра, когда ты почтишь нас своим присутствием, мы будем молча пить чай, а сказать нам друг другу будет нечего. Значит, мы с Марьей Михайловной ждем тебя с очаровательной супругой, о которой я наслышан, завтра в семь часов вечера, и никаких отговорок! Кстати, познакомишь.

— Спасибо, дорогой Петр Арнольдович, я обязательно приду к вам завтра. Кто и какие бы дела меня ни останавливали или удерживали, это я вам обещаю. Один только вопрос: у вас есть видеомагнитофон?

— Я тебя разочарую, но у меня нет даже телевизора! — гордо ответил Петр Арнольдович. — С некоторых пор мы отказались от его услуг, как только пошлость и грязь с экрана превысили все допустимые нормы. Мы подарили его нашей консьержке Инне Антоновне… Вот она большая любительница посмотреть. Когда придете к нам, то увидите внизу, как она, бедная, буквально не может от него оторваться.

Все так и было. На другой день, когда Игорь и Люся прибыли в гости на чай к Петру Арнольдовичу и Марье Михайловне в назначенное время, в подъезде они увидели седую, трясущуюся старушку, уткнувшуюся в старый советский телевизор.

Петр Арнольдович был при костюме и галстуке, хозяйка была в старомодном платье, с накинутым на плечи теплым платком.

Люся, сразу очаровавшая хозяев, с любопытством разглядывала их чистенькую квартиру в сталинском доме со старомодной мебелью и высоченным, как в соборе, потолком.

Чай был тоже в стиле хозяев — с вареньем из крыжовника и малины, собранных на собственных шести сотках.

После чая мужчины прошли в кабинет, дамы занялись своими вопросами.

Игорь включил принесенный с собой диктофон и дал хозяину прослушать выступление депутата Петра Кольчугина. Петр Арнольдович нахмурился, но ничего не сказал. Потом, точно так же хмурясь, он прочитал статью Якова Янковского. Наконец бегло, с кислым видом, просмотрел прежние статьи того же автора.

И, наконец, поднял взгляд на гостя. Потом снова спрятал глаза под мохнатыми бровями.

— Пока не могу сказать ничего определенного, — глухо сказал он. — Мне кое-что показалось знакомым, но я должен еще раз убедиться, что так оно и есть, прежде чем называть кого-то конкретно.

— Но хотя бы?.. Вы можете мне ничего сейчас не говорить. Но для себя вы уже что-то предположили? — допытывался Игорь.

— Скажи, Игорек, это очень важно или очень срочно? — спросил Петр Арнольдович.

Игорь только развел руками:

— Замечательно! Вы сформулировали это весьма точно.

— Словом, это может подождать?

— Безусловно, — кивнул Игорь. — И я вам оставлю эти газеты и диктофон. Трех дней хватит?

Когда Игорь и Люся уехали, Петр Арнольдович на долгое время закрылся у себя в кабинете, еще раз перечитал и прослушал то, что привез ему бывший ученик. Потом открыл дверь:

— Маша, принеси мне валидол! И еще зеленого чаю.

Марья Михайловна молча принесла требуемое, и он снова заперся. Около двенадцати ночи он снял телефонную трубку и, порывшись в своих старых телефонных книжках, набрал номер.

— Олег! Добрый вечер… Ты будешь приятно удивлен, но тебя побеспокоил твой прежний преподаватель Симуков Петр Арнольдович. Надеюсь, не забыл такого?

8

Гера вышел из морга на улицу. Присел на лавочку возле крыльца и закурил. Он никак не мог привыкнуть к обезображенным, обгоревшим, скрюченным телам погибших. Посмотрел на Леню — тот лишь развел руками.

Родственники, тетка и крестная, узнали Степана Калашникова и его друга, которого звали Станислав. Фамилии его не знали, только известно было, что жил он в Архангельске. Теперь оставалось найти его родичей. А пока что?.. Пока надо понять, что делать дальше. Утвержденный план расследования, как обычно, интересен лишь начальству. Сейчас хорошо бы для себя найти, что на данный момент оптимально, а также сэкономит время.

Сейчас местный патологоанатом возьмет пробы их тканей для проверки на ДНК, которые уже обещали срочно идентифицировать. А что до этого? А до этого нужно ответить на некоторые вопросы. Похоже, в автобусе сгорели отнюдь не киллеры. Осталось, конечно, проверить второго, но если Любовь Федоровна и здесь не ошиблась, тот его собутыльник все-таки бывал здесь и раньше, вместе с Калашниковым, и это никак не заезжий из Москвы киллер.