Читаем Ночной снайпер полностью

— Что есть, конкретно? — повторил Николай Григорьевич.

— Пока не помню на кого именно, только помню, что их двое братьев, которые держат адвокатскую контору. Хотя… Наверняка вас интересует Борис Семенович, самый предприимчивый и пронырливый из братьев, поскольку другой, Ефим Семенович, постоянно болеет. Я прав?

— Пока да.

— Так вот мне известна его слабость к несовершеннолетним, которую, сами понимаете, он тщательно скрывает. Но это — навскидку. Лучше бы посмотреть картотеку… Одну минуту. Я ищу нужный файл… Вот. Видеокассета с голым адвокатом и девочками вас заинтересует?

— Это я и сам найду, — сказал Николай Григорьевич. — Эка невидаль… Только кого это сегодня волнует, кроме его жены? Он же не министр юстиции, в конце концов. И не генпрокурор.

— Не скажите… Как раз своей супруги Софьи Аркадьевны Борис Семенович боится больше всех прокуроров, вместе взятых.

— И это все? Ничего больше? — разочарованно хмыкнул Николай Григорьевич.

— Дайте вспомнить… — поспешно, боясь, что разговор сейчас прервется, сказал Янковский. — Ладно, только для вас. И только между нами. Думаю, если хорошо поискать, найдется свидетельство его неравнодушия к мальчикам.

— К мальчикам? — деланно протянул Николай Григорьевич. — И что, это одновременно с девочками?

— Есть люди, для которых одно не мешает другому, — поучительно заметил «сливной бачок». — Их называют бисексуалами. Теперь вспоминаю, что Борис Богуславский относится именно к этой категории.

— Ну-ну, — поощрительно сказал Николай Григорьевич. — Чем у тебя хуже с деньгами, тем лучше с памятью. Хотя это случается не только с тобой. На металлочерепицу для крыши, поди, не хватает?

— Ну, все вы знаете! — печально восхитился «сливной бачок». — Но не знаете одной особенности таких, как Богуславский: они как бы не скрывают и даже афишируют свое пристрастие к женщинам, чтобы скрыть настоящую и преступную в глазах общественности страсть к мальчикам. Как правило, на них они ломаются сразу…

Николай Григорьевич не ответил. Черт его знает, наверно, так оно и есть… Об этом приходилось уже слышать. Любители мальчиков — весьма закрытое общество. Тайная ложа. Говорят, в него практически невозможно проникнуть постороннему. И будто они даже расправляются с теми, кто раскрывает их секреты. В тюрьмах их убивают, это точно. Не исключено, что и на воле делают то же самое. Может, и сказки, но с другой стороны, для нашего нынешнего плюрализма ничего невозможного нет. Но тогда как проник туда наш вездесущий «сливной бачок»? Только если он сам бисексуал. Но тогда не подставил ли он себя? Или имеются и другие варианты, если, как говорят, у него осведомители есть везде?..

— Яша… Только честно. А ты тоже — из этих? — спросил он вслух.

— Так и знал, что вы это подумаете! — нервно засмеялся «сливной бачок». — Кстати, вам не кажется, что мы слишком много говорим по телефону? Или вы не боитесь подслушки?

— Нет. Поскольку я сам этим занимаюсь. Наша линия сейчас чиста. — Николай Григорьевич покосился на свои приборы. — Пока чиста.

— Говорят, в наше время только на льдине северного полюса, а не в открытом поле можно разговаривать, не рискуя, что подслушают, это правда?

— Вполне. Если только у одного из беседующих нет микрофона и микропередатчика в пуговице, о которой он даже не подозревает. Но ты мне до сих пор не ответил…

— Пусть это останется нашей с вами тайной, — вздохнул «сливной бачок». — Вас устраивает такая формулировка?

— Вполне… Называй свою цену, — согласился Николай Григорьевич.

— Ну… Это вдвое превышает мой долг вам… И потом, я предпочитаю не в баксах, а в битах информации. Мне сейчас позарез нужна бомба, чтобы снова заявить о себе! Скандал, каких давно не было. Ну, вы понимаете.

— Это все будет, — заверил Николай Григорьевич. — Вот тебе сюжет для завтрашнего, я подчеркиваю, номера. Например: «Почему убивают помощников депутата Кольчугина? Кто следующий? Сам депутат? Наша версия». Шестьдесят строк. Материал я тебе дам, как только привезешь мне компру на Богуславского. Там нет ничего лишнего, и ничего не меняй. И чтобы вышло без твоих поправок, один к одному, ты понял? Так что звони прямо сейчас главному редактору. Будет артачиться, перезвонишь, я сам с ним переговорю. Ты меня знаешь. И он тоже.

— Можно выезжать? — спросил «сливной бачок».

— Могу поспорить, что кассета с мальчиками у тебя уже в руках, — усмехнулся Николай Григорьевич. — Жду тебя через полчаса у себя на Сретенке, где — ты знаешь.

И отключил телефон, потом с хрустом потянулся. Нашел небольшую папку с готовой статьей о Кольчугине для «сливного бачка». Встал, быстро собрался, вышел на кухню, включил электрический чайник.

Ровно через полчаса раздался звонок в домофоне.

— Давай! — сказал Николай Григорьевич в микрофон. — Поднимайся.

Но дверь открыл, чтобы только принять запечатанный пакет с кассетой и отдать заготовленную папку, как если бы это был не скандально известный журналист, а некий мальчик на посылках.

— Заставляешь себя ждать, — сказал Николай Григорьевич, не приглашая его зайти. — Главный редактор дал согласие?