Читаем Ночной огонь полностью

Поначалу они молчали, чувствуя себя скованно и неудобно. Наконец Джаро вежливо спросил: «Ты собираешься поступать в Институт?»

Скирлет рассмеялась — странным горьким смехом, как если бы ей задали безнадежно наивный вопрос: «Нет».

Джаро поднял брови. Ее ответ прозвучал как окончательно принятое решение. Он попробовал снова: «Что ты делала с тех пор, как уехала?»

Скирлет неподвижно смотрела на него и молчала. Джаро начинал терять уверенность. «По сути дела, это не так уж важно, — поторопился прибавить он. — Ты не обязана мне ничего рассказывать».

Скирлет с достоинством ответила: «Прошу прощения. Я собиралась с мыслями. На самом деле все очень просто. Меня отправили учиться в Эолийскую академию в Гильсте, на планете Аксельбаррен. Я ее закончила с отличием. Там я познакомилась со множеством разных людей, пережила несколько любопытных приключений, а теперь вернулась домой».

«Звучит неплохо, — заметил Джаро. — Ты хочешь сказать, что приятно провела время?»

«Не совсем».

Джаро ждал, пока Скирлет перебирала в уме воспоминания. Наконец она произнесла бесцветным тоном: «Иногда я проводила время приятно, иногда — нет. Я многому научилась. И все же, я не хочу возвращаться на Аксельбаррен — ни сейчас, ни когда бы то ни было». Помолчав, она спросила: «Как насчет тебя? Ты еще не удрал в космос, как я вижу».

«Нет, еще не удрал. Но мои планы не изменились».

«Ты решительно намерен раскопать свое прошлое?»

Джаро кивнул: «И как можно скорее — то есть сразу после того, как получу ученую степень в Институте. Фаты на этом настаивают, у меня нет выбора».

Скирлет бесстрастно изучала его: «И ты не злишься на Фатов?»

Джаро уселся поудобнее, повел плечами: «Нет».

«Хм. Тем не менее, если бы у тебя была такая возможность, ты немедленно отправился бы в космос?»

«Вероятно. Не уверен. До тех пор еще многое нужно сделать».

«Гм. И что ты изучаешь в Институте?»

«Техническое проектирование, анализ динамических процессов, космическую навигацию и космическую механику. А также историю Ойкумены и музыковедение — чтобы ублажить Фатов».

«Как ты думаешь, я изменилась с тех пор, как мы виделись в последний раз?» — спросила Скирлет.

Джаро поразмыслил: «Не знаю, что ты хотела бы услышать. На мой взгляд, ты осталась той же Скирлет Хутценрайтер, только в тебе стало еще больше Скирлет Хутценрайтер. То есть… я всегда считал, что ты… трудно подыскать правильное слово. Привлекательна? Красива? Возмутительна? Пленительна? Изумительна? Ни одно определение не подходит».

«Как насчет «обворожительна»?»

«Можно и так сказать».

Скирлет задумчиво кивнула, словно Джаро подтвердил какое-то ее внутреннее глубокое убеждение: «Годы проходят. Я представляла их себе, как медленные, трагические биения сердца». Она чуть отвернулась, глядя вдоль проспекта: «Помню, давным-давно я встретила пригожего мальчика. Он был чистый и аккуратный, у него были длинные ресницы и лицо, погруженное в романтические мечты. Однажды, солнечным вечером, я поддалась внезапному порыву и поцеловала его. Ты помнишь?»

«Помню. У меня закружилась голова, я летал в облаках. Я снова стану тем мальчиком, если ты меня снова поцелуешь».

«Ты не можешь вернуться в прошлое, Джаро. Еще хуже то, что я никогда не смогу стать той девочкой. Когда я об этом думаю, мне хочется плакать».

Джаро взял ее за руку: «Может быть, мы не так уж сильно изменились».

Скирлет покачала головой: «Ты не знаешь, что со мной случилось. Скорее всего, ты даже не можешь себе представить, что со мной случилось».

«Расскажи».

«Хорошо! — с внезапной решительностью сказала Скирлет. — Если тебе интересно, я расскажу. Но тебе придется кое-что для этого сделать. Девочку, уехавшую отсюда четыре года тому назад, звали «Скирлет». Она стала девушкой по имени «Скирль», и теперь ты должен называть меня только так».

«Как хочешь».

«Расскажу, что произошло, в общих чертах. Но только в общих чертах — если бы я стала описывать все подробности, я говорила бы месяц без перерыва. С другой стороны, опускать детали трудно, потому что даже они не уступают странностью и сложностью всему остальному».

«Я слушаю».

Скирль откинулась на спинку стула: «Произошли сотни, тысячи событий. Их трудно изложить по порядку». Она еще немного подумала: «После того, как я закончила Ланголенскую гимназию, отец заявил, что собирается закрыть Сассунское Эйри, и что мне придется жить с матерью на Мармоне. Я объяснила ему, что ее дворец — эротические джунгли. Отец шутливо погрозил мне пальцем и сказал, что мне придется самой справляться с трудностями жизни на Мармоне и участвовать в местных обычаях в той мере, в какой это меня устроит. Я ответила, что вопрос исчерпан, так как я отказываюсь лететь на Мармон. Я напомнила ему, что он обещал отправить меня в Эолийскую академию — о ней с похвалой отзываются специалисты на многих планетах. Персонал академии не только преподает, но и делает все возможное для того, чтобы студенты чувствовали себя хорошо и удобно. Там прекрасные виды — к северу простирается море, к югу — леса, а за ними — горные луга. При этом до города Гильста рукой подать.