Читаем Ночное Солнце полностью

Deadушка Ильич отрывисто кивнул, не снисходя до базаров с презренным мной.

Я зажмурился и, обхватив крепкими мозолистыми руками старого квакера свою голову, долго-долго сидел с ней в обнимку. Пока в бедной черепушке все не устаканилось, и наверх не всплыла, пусть не самая лучшая, как потом выяснилось, но все же мысль.

Которую я и поспешил высказать.

Я иду с тобой, первообходец. И попробуй, только отказаться. Ну, попробуй, плииз.

- Со мной? - задумчиво протянул Фанера, почесывая подбородок кухонным ножом.

А ты комсомолец?

- Я богомолец! - раздраженно отрезал я. - Ну, так как?

- Это может быть чревато.

Испугал гусара ниппелем - фыркнул я презрительно и гордо откинул назад голову., Прицельно, прямо в кактус на подоконнике.

...Когда стихли рокочущие раскаты живаго великорусскаго языка, Фанера подвел смешное слово резюме.

Под монастырь.

- Зер гут. Дас ист карашо. Ты пиит, крепостной чести. Стихи помнишь?

Чьи именно? Достаточно хорошо знаю лишь Гумилева.

Остальных..

Я задумался.

- Вересковый мед Стивенсона, кое-что из Пастернака и Ходасевича, малость Киплинга, А.С.П.

на уровне школы. Цветаева, Ахматова, Блок - практически ничего.. Высоцкого и Башлачева немного. Э..

- Хватит, хватит - оборвал Фанера. - Ты б еще Ли Бо и Басе вспомнил. Свои, Сашок, свои. Чужие там практически не в кассу ..

- А в копилку - подхватил я. - Ясно. Свои, канэчно, помню. Но вот стопроцентного экспромта не гарантирую. А что, стихи там пролеторьят вместо булыжников использует? Наглядный пример превращения слова в тело, а пытливой мысли в добротную ситцевую материю?

- Увидишь - уклонился мой скользкий друг. - Короче, жду сегодня в семь. У меня.

Форма одежды...Хм - Бесформенная - остановил я его тяжкие раздумья. Маскхалат возьму, так и быть. Зря что ль в шкафу его моль ест?

- Лады.

Фанера хлопнул по колену и, поднявшись, вопрошающе посмотрел на меня.

- Тебя проводить?

- Еще чего! - возмутился я, тоже вставая. - Сам дорогу найду. Пока. Можешь допить мой кофе, я седня добрый.

..Рюкзак болтался за спиной тяжким наследием империализма, затылок ныл, ушибленный о коварный кактус, а я по третьему разу, уподобляясь дятлу, долбил проклятую кнопу.

Когда желание отыскать кирпичину потяжелее и хорошенько приложиться к ненавистному аппарату стало одолевать слабеющий здравый смысл, Фанера все таки откликнулся.

Динамик громыхнул, прочищая жестяное горло, и в глубине шайтан-коробки раздалось:

- Щас спущусь. Сам. Лично. Пагоды, дорогой, не уходы. Самий сочний мандарин - вседа твой.

- Ты, лицо.. - негодующе начал было я, но Фанера благоразумно отключился. Вот ведь гад какой.

Спустя цельных пять минут дверь пронзительно заверещала и Фанерка явился миру во всей своей красе. Облаченный, сообразно моменту, также в камуфляж.

- Извини - развел он руками. - Задержалси. Сперму горного козла и помет лятучих обезьян где-то затерял. Сам понимаешь, без этих компонентов никуда.

- Своим надо было заменить - посоветовал я. - Ну что, тронулись?

- Ага, по фазе.

Фанера перехватил свой баул поудобнее и бодро рванул в сумерки.

Через полчаса целеустремленной ходьбы по кривым улочкам, дворам, каким-то промзонам и прочей сильно нами пересеченной местности, мы таки добрались до точки сбора.

Или уже сборки?

Фанера остановился, как охотничья собака по прозванью спаниель при виде утки, сделал стойку, почесал задней лапой за ухом и, сбросив сумку на землю, заявил:

- Кажись, пришли.

- Здесь?!

Я растерянно огляделся.

В спину мне щурилась черными провалами выбитых окон заброшенная еще до окончания постройки хрущоба, впереди, за разломанным бетоном забора темнела стена какого-то лесопарка, а я стоял и чувствовал себя идиотом.

Великое откровение.

- И где же вход? Где нора и пьяный в ухо кролик в сюртуке?

- Фи, сколько сарказма - скривился Фанера. - Да вот же он.

- Где? - не понял я., - Вот - повторил Фанера, сдвигая ногой сумку в сторону. Под ней обнаружился канализационный люк.

- Кклево.. - после долгой паузы оценил я. - Это что ж, вниз и ..туда? А я болотные сапоги не захватил.

Бедные диггеры и сантехники, они и не знают, где ползают. А..

- Слушай, Саш, прекрати. - неожиданно устало прервал меня Фанера.

- Ты мне до сих пор не веришь. Это понятно, но несколько утомительно. Так что давай, быстренько, перестраивай мышленье, и поехали. Иначе я иду один. Не в бирюльки играем. Надоело.

Я молча кивнул, чай не тупой, понимаю, и глубоко вздохнув, нырнул наводить порядок в своей изрядно взбаламученной последними событиями голове.

Как я себя не настраивал, идя к Фанере, но до конца так и не поверил.

Думал, все прикалывается, издевается по своему обыкновению, паразит.

Хотя с такими вещами не шутят. Но с чем только Фанеркин не шутит.

..В результате ожесточенной борьбы с потоком сознания через семь минут я стал хрустальной вазой. В смысле, пустой, звенящей от легчайшего прикосновения и свободной от каких-либо моно и стереотипов, емкостью.

Я - белый лист, пиши, Учитель. Блин.

- Ты там еще живой? - осторожно нарушил мое самадхи Фанера, видимо, встревоженный долгим молчанием.