Читаем Ночное солнце полностью

- Нехорошо получилось... - еще раз повторил он после долгого молчания. Она знала, что он имел в виду, догадаться было нетрудно: война началась. Но в этих словах был и скрытый намек: "Нехорошо получилось, что именно в такое время ты приехала в Ленинград". Понять это было не так трудно, и мысль эта привела сердце Гюльназ в содрогание.

- Не сможем мы с тобой погулять по Ленинграду, Гюлю... Надо тебе поскорее возвращаться домой. Кто знает...

Он не закончил фразы, увидав протестующие глаза Гюльназ, и растерялся.

- Мне возвращаться? Куда?

- В Чеменли.

- Одной?

- Конечно... Меня, возможно, не отпустят...

- Я вернусь с тобой... Вдвоем... Вместе...

- Я же сказал, меня могут не отпустить.

- Тогда не уеду и я, останусь с тобой. - И она прямо посмотрела ему в лицо. Почувствовала, что Искендер в душе смеется над ней, считает эти слова наивными, идущими от простого детского упрямства.

- Что ж, мы впишем твой поступок в летопись Ленинграда как событие историческое.

Она чуть не расплакалась. "Возьми себя в руки, - твердила она. - Не то Искендер на самом деле посчитает тебя ребенком".

- Я говорю серьезно, Искендер. - Она непроизвольно поднялась с кровати, схватив маленькую скамеечку, что стояла неподалеку, уселась лицом к Искендеру. Глядя на него снизу вверх, сказала: - Без тебя я не смогу уехать, родной мой... Я без тебя и шагу не смогу ступить. У меня нет на это права.

- Твои речи похожи на речи героинь романов. Гюлю... - Искендер собрался снова пошутить, но Гюльназ прервала его:

- Я не умею говорить как другие. Я говорю сама от себя и за себя. Запомни это раз и навсегда. Без тебя я никогда не вернусь в Чеменли! Никогда!

"Без тебя я никогда не вернусь в Чеменли!" Искендер содрогнулся, поняв скрытый смысл сказанного, может быть, Гюльназ даже не догадывалась об этом: "Ты вызвал меня сюда, ты должен и увезти!" Сегодня, когда над городом появились вражеские самолеты, в его душу прокралась страшная мысль: "Это я вызвал Гюльназ в Ленинград. Моя в том вина... моя!.." Теперь, после их объяснения в любви, он еще четче осознал свою вину. Гюльназ была права, она не может вернуться в Чеменли одна. Требовать от нее этого было нельзя.

Искендер молчал.

- Искендер, любимый, не считай, что этими словами я возлагаю на тебя какую-то ответственность... - голос ее дрожал и только печально отозвался в его сердце. - Нет! Я говорю это не из страха перед родителями, и людская молва мне нипочем. Я не могу уехать, оставив тебя одного. Как ты будешь здесь без меня, когда фашистские самолеты летают над головой. Умоляю тебя!.. Не прогоняй меня! Не прогоняй! Я тебя люблю, я тебя...

Гюльназ обняла колени Искендера и горько заплакала.

- А мне как быть, Гюлю?.. Ведь и я тебя люблю... и я... и я... - Эти слова, падающие в тяжелую тишину, окутавшую большой город, сверкнули молнией и погасли, и все вокруг на миг задрожало. Так бывало и в Чеменли, когда над Бабадагом вдруг полыхнет молния и озарит все вокруг, приведет в содрогание. От этих слов сердце ее сжалось. Если бы он произнес что-либо другое, упрекнул бы ее в том, что приехала к нему без ведома родителей, кто знает, чем бы все это кончилось, о господи!

Взяв девушку за руку, Искендер встал:

- Вставай, пойдем провожу тебя к девочкам. Они не спят, наверное, ждут тебя.

Вытирая слезы, Гюльназ посмотрела на него и улыбнулась. Она чуть не бросилась снова ему на шею со словами: "Я никуда не пойду! Хочу остаться с тобой". Но побоялась снова услышать это его "Гюлю" и молча последовала за ним,

* * *

В ту ночь Искендер так и не смог уснуть. Гюльназ привезла с собой не только свою любовь, очарование, но и много раздумий, неожиданных забот. Какая это была непостижимая, какая страшная случайность: фашисты будто ждали ее приезда в Ленинград.

Он хорошо знал, что уговорить Гюльназ уехать будет невозможно. А если и удастся, то это будет несправедливо с его стороны. Отправить Гюльназ одну значило опозорить ее на все село. Как поступить? Сколько времени продлится война? Что будет с экзаменами? Сможет ли он поехать домой?

Сегодня в военкомате он такого нагляделся, будто весь город поднялся на ноги. Но никто ничего толком не знал. Все чего-то ждали, а он в эти самые минуты, помимо чего-то неведомого, ждал еще и Гюльназ.

И вот теперь она была рядом, привезла в своем сердце огромную, как мир, любовь. И именно поэтому поставила его в еще более тяжелое положение. Что будет завтра? Что ждет их? Он не спал, думы одолевали его. Он не мог думать ни о вчерашнем дне, ни о завтрашнем. Только Гюльназ и снова Гюльназ!..

На соседней кровати похрапывал Вадим, а Григорий во сне лишь тихонько вздыхал, напоминая этим временами Искендеру о своем существовании.

На рассвете снова послышался гул. А следом где-то очень далеко заговорили пушки. Хотя удивляться уже не приходилось, Искендер в тревоге поднялся, выглянул на улицу. А в мозгу гулом отзывалось: "Неужели это действительно вражеский самолет? Тогда как же быть с Гюльназ!"

7