Читаем Ночная смена полностью

Тут надо очень жестко и круто действовать. Не вязать, как мы тут корячили, а вышибать мозги. Мне пришлось топором пожарным махать. Пациентам по головам стучать — знаете не сразу получилось. Так вот — они вроде бы не чувствуют боль. Могут на сломанной ноге ковылять. Дыра в грудной клетке совершенно им не мешает. Выпущенные кишки — совершенно не влияют. А вот при разрушении головного мозга — упокаиваются окончательно. Нет, Вы так не смотрите — топор я Вам не дам. Он весь в кровище, а я не знаю — когда у их крови контагиозность истекает. Это Вам завтра скорее Валентина скажет.

Сан Саныч говорит торопясь, видно, что старается успеть сказать как можно больше. А речь стала невнятной, заметно невнятной. Нет, понять можно без проблемы, но еще когда я пришел — дикция у него была отличной. А сейчас уже мямлит.

— «Если обращаются все покойники — то считайте сами — за день помирают пара сотен петербуржских жителей. А что такое геометрическая прогрессия — сами знаете. Ну притча про султана, захотевшего вознаградить изобретателя шахмат — на первую клеточку одну монетку, на другую — две, и так далее… А тут еще похоже, что те же крысы и хомяки заражаются на раз — Валя мне звонила… Сколько в Питере дохнет крыс в день? Будут ли они нападать? А собаки? Кошки?

Правда это была единственная новость, которая меня порадовала, хоть это и нелепо звучит. Я боялся, что это — например генетическое оружие. И что мы тут будем вымирать, а потом придут свеженькие европейские цивилизаторы и дезинфицируют пространство, наконец-то. А похоже, что всем будет капут…

Короче войск на улице нет. И ближайшие дни — не будет. А когда соберутся — будет поздно. Совсем поздно. Но Вы постарайтесь выжить. Я сейчас прилягу, устал я… А вы через полчасика позвоните — у Валентины уже будут первые результаты. В регистратуре телефон — обзвоните всех, кто Вам дорог, предупреждайте. Не бойтесь показаться смешным. На это — плевать…»

Сан Саныч мешком валится плашмя. Переводит дух… Бормочет: «Куртка у Вас легковата… Возьмите вон ватник — от сторожей взял. Он чистый… Ну идите…»

Беру ватник, встаю. Он приоткрывает глаза. Смотрим друг на друга.

— «Думаете, я геройствую? Нет, я посмотрел — от этой заразы умирают тихо и спокойно. Без агонии. А так — страшно конечно. Но куда ж деваться… Сам родился, сам и помру.

Бумаженции мои не забудьте! Вот на столе рядом с Вами».

А ведь и впрямь чуть не забыл. Беру пару допотопных папок с ботиночными шнурками.

— «До свидания, Сан Саныч! Спасибо. За все».

— «Нет уж — скорее прощайте. Новому свиданию со мной, боюсь, Вы рады не будете. А бить по голове хороших знакомых и коллег… У меня например — не получилось. Всё. Ступайте».

И я ступаю. Прикрываю дверь. Щелкает замочек. Действительно — всё.

Теперь звонить… Кому? Олька в Хибинах со своими балбесами. Связи с ними нет. Значит по порядку с буквы «А» в записной книжке… Нет, сначала все же родичи и други. И подруги…

Через полчаса на пальце мозоль. Набираю номер лаборатории. Гудки. Наконец трубку берут.

— «Да?»

— «Валентина Ивановна, это я. Сан Саныч просил за Вами присмотреть. Позволю себе заметить, что в Вашем положении неосторожно так поступать… Вы же сейчас не только за себя отвечаете, но и за своего ребенка».

— «Именно потому я тут и сижу с мышами. Я должна знать, что нам угрожает и тогда и ребенка смогу защитить внятно. Как Сан Саныч?»

— «Плох».

— «Понятно. Очень жаль. Я Вас хочу попросить сделать одну вещь — он не успел».

— «Слушаю?»

— «Зайдите, пожалуйста, в детский садик что у нас напротив. Предупредите».

— «Лучше я им позвоню».

— «Нет. Я им звонила, но видимо они все на прогулке — я вижу детишек за забором».

Честно говоря, я еще не всем отзвонился. Но тут детишки. Ладно, минута делов. Это быстро.

Ключ торчит в замке. С той стороны входа — никого. Видимо не принятые еще посетители нашей поликлиники поумнели. Ну и славно. Запираю дверь и мелкой трусцой обхожу здание. Теперь обогнуть голые кусты — а там и вход.

Черт! Я чуть не пролопушил критически — в последний момент боковым зрением увидел движение и рефлекторно дернулся. Чистенько одетый старичок — без верхней одежды и в наших синих бахилах промазал ручками на сантиметры. Я его не заметил — пенсионеры одеваются неброско, он как-то в кустах да на фоне забора замаскировался.

Дергаю в сторону от входа. Не нужно его туда вести. Я вот сейчас через забор — прыг!

А тебе дедок — шиш!

С «через забор прыг» получилось позорище — я завис. Некоторое время сучил ножками, стараясь зацепиться за гладкий бетон, потом меня прошиб ужас оттого, что подоспевший дедок вцепится мне в ногу — я перевалился через забор и совсем не так как полагал — шмякнулся на землю, аж дыхание перехватило. Чисто тесто. Тесто мягким местом…

Теперь быстро найти воспитательницу, вход заблокировать, потом разговаривать. Не видно воспиталки, весталки-воспиталки… А детишки рядом — вон копошатся, поросята.