– Как он мог узнать, что женщины сильно восприимчивы? Ведь он выбрал их не случайно.

– Не представляю.

– У кого еще есть доступ к картам пациентов?

– Ни у кого.

– Даже у ассистентки? – спросил Фрост.

– Да. У нее есть доступ к графику приема, но карты пациентов я храню у себя. Все записи делаю от руки – я категорически против того, чтобы хранить карты онлайн или хотя бы на компьютере. Так что ему пришлось бы вламываться в мой кабинет, чтобы прочитать записи, а это здание отлично охраняется.

Фрост обдумал ее слова. Он обошел вдоль стен лечебный кабинет. В этой комнате хранилось много секретов. Здесь пациенты рассказывали о своих самых сокровенных страхах. Делились тем, о чем не поведали бы ни одному человеку на земле. Эти тайны знали пациенты. И доктор Штейн.

И кабинет знал. Если б стены могли говорить, они многое порассказали бы.

Вдруг инспектор замер.

А может, стены могут говорить…

Фрост устремил взгляд на подключенный к портативному аккумулятору телефон доктора Штейн.

– Вы могли бы выключить телефон?

– Что?

– Пожалуйста. На одну минуту.

Она озадаченно изогнула бровь, но телефон все же выключила.

– Во время сеансов вы держите телефон при себе? – спросил Истон.

– Да. Он, конечно, стоит в беззвучном режиме, но я держу его рядом на экстренный случай.

– Каждый раз, когда мы с вами виделись, ваш телефон был подключен к портативному аккумулятору. Почему?

Она закатила глаза.

– У меня ужасно быстро разряжается батарея. Это просто выводит меня из себя. Надо бы купить новый телефон, но у меня нет времени.

– Вы получали какие-нибудь необычные сообщения?

– Необычные? – спросила Штейн.

– Письма, номера телефонов, всякую бессмыслицу…

Штейн нахмурилась.

– Вообще-то, да, я получала сообщения такого рода. Я решила, что это обычный спам. А что?

– И давно это происходит?

– Кажется, четыре или пять месяцев. И что это значит?

– Отдайте свой телефон на проверку, – сказал Фрост. – Или срочно замените его. Вполне возможно, что кто-то взломал его и загрузил в него программу-шпион. Вы этого не заметите, а он следит за каждым вашим шагом.

Штейн в ужасе уставилась на него.

– Вы хотите сказать, что кто-то слушает все мои разговоры? Видит все мои контакты и читает электронные письма?

Фрост кивнул:

– И не только. У некоторых программ-шпионов есть встроенная функция прослушивания. Они могут включать ваш микрофон, не оставляя никаких следов, а вы об этом даже не узнаете. Я вполне допускаю, доктор Штейн, что во время ваших сеансов с пациентами он мог находиться в этом кабинете. И слышать каждое их слово. И на основе всего этого разработать план игры с их сознанием.

Глава 26

Люси вытащила из квартиры тяжелый мешок, в который сложила накопившиеся за год журналы и покрывшиеся зеленой плесенью продукты из холодильника. Чтобы мешок не порвался, она сунула его в еще один. Ноша оказалась такой тяжелой, что девушка с трудом поднимала ее, и проще было тащить мешок за собой.

Люси начала спускаться вниз по лестнице. Штукатурка на стенах была в трещинах, за многие десятилетия плитки пола стерлись. На лестничной клетке пахло мочой. И парадная, и задняя двери подъезда запирались на замок, но бездомным каким-то образом удавалось проникать внутрь, и иногда по утрам девушке приходилось перешагивать через лужи телесных жидкостей.

Люси преодолела половину пролета, когда у нее зазвонил телефон. Она случайно выпустила горловину мешка, тот стремительно покатился вниз и остановился на лестничной площадке. Люси чертыхнулась, надеясь, что мешок не порвался, и выхватила из кармана телефон.

– Алло!

– Люси, это Фрост.

– А, привет. – Девушка пыталась сохранять спокойствие, однако при звуке его голоса у нее забурлила кровь. Она быстро спустилась вниз и ухватилась за мешок. – В чем дело? Ты ведь не отменяешь встречу?

– Нет. В десять в «Алембике». Буду ждать.

– Да уж, жди.

– Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, – сказал Фрост.

– У меня всё замечательно. А что?

– Ты не заметила ничего необычного, когда шла домой?

– Фрост, это же Сан-Франциско. Тут поневоле каждый день замечаешь что-нибудь необычное.

– Ты же знаешь, что я имею в виду.

– Знаю, – ответила Люси, – и нет. Я все время оглядывалась. Никто за мной не следил. Так благодаря тебе у меня начнется паранойя.

– Паранойя – это хорошо. Чем занимаешься?

– Выношу мусор. Я должна убрать квартиру. Мне нужно найти новую соседку, если я собираюсь остаться в городе. К выходным приедут родители Бринн и заберут ее вещи.

– Ясно.

Люси чувствовала, что он колеблется.

– Что случилось, Фрост?

– Ничего особенного. Я просто стараюсь соблюдать осторожность.

– В чем?

– Есть вероятность, что кабинет доктора Штейн прослушивается. Кто-то мог слушать ее беседы с пациентами.

– Думаешь, так он и нашел Бринн?

– Очень может быть. И еще это означает, что он мог подслушать тебя.

– О…

Люси больше ничего не сказала, прислушиваясь к тишине на лестничной клетке. Она жила в городе и привыкла к тому, что вокруг много любопытных. Кто-то постоянно да подслушивает тебя. Кто-то постоянно да наблюдает за тобой. Однако Фрэнки Штейн она не рассказала ничего, что можно было бы считать ее тайной.