Привет, инспектор Истон. Какое ваше самое плохое воспоминание?

Глава 20

Фрэнки оказалась права насчет своих пациентов. Они видели новости – и испугались. Добравшись до кабинета, врач обнаружила сообщения от шести человек, которые отменяли назначенный прием. Еще десять спрашивали, не опасно ли приходить к ней на прием. Фрэнки потратила два часа на разговоры по телефону, обзванивая их всех, и ей было трудно давать ответы, когда она сама не знала, что происходит.

Наконец психиатр отложила телефон и прошла в лечебный кабинет, который был для нее своего рода оазисом. Одна стена была посвящена книгам. В спокойные выходные Фрэнки любила приходить сюда, чтобы почитать. Она включила аудиосистему, и из динамиков зазвучали звуки грозы – стук капель и отдаленные раскаты грома. На видеосистеме она включила ролик с Ферн-каньоном. Этим каньоном, расположенным в федеральном заповеднике Прейри-Крик, заканчивалась пешеходная тропа, по которой они с Джейсоном часто гуляли во время медового месяца. По дну каньона протекала река, и ее отвесные берега плотно заросли папоротником. Жизнь тогда казалась такой замечательной…

Фрэнки легла в шезлонг, на то место, где обычно лежали ее пациенты, и вновь взялась за «Волхва» Фаулза. Роман рассказывал о молодом эгоцентричном учителе греческого; он подвергается манипуляциям со стороны двух сестер и таинственного чародея. Фрэнки уже читала роман. Несколько дней после этого она чувствовала себя так, будто сама волхв. Манипулятор, применяющий сны и наркотики. Но сейчас манипулировали ею, и содержание романа в немалой степени перекликалось с действительностью.

Фрэнки отложила книгу и, бросив взгляд на дверной проем, обнаружила там Джейсона, наблюдавшего за ней. Она не слышала, как он вошел в кабинет. Большим и указательным пальцами Джейсон поглаживал небритый подбородок. Во время того путешествия между ними было сильно взаимное влечение. Как же давно это было…

– Ты слышал, что творится? – спросила Фрэнки.

– Да.

– Я отменила все приемы, назначенные на эту неделю. Жду, когда полиция поймает этого типа. Я обзвонила всех и предупредила, чтобы они были осторожны.

– Думаю, это хорошая идея, – сказал Джейсон.

Он сел на стул, стоявший рядом с шезлонгом, на тот самый, на котором всегда сидела она, проводя сеансы. Ей было странно видеть на этом месте Джейсона. Такое ощущение, будто доктор – он, а она – пациент. Почему-то от этой мысли Фрэнки почувствовала, как из нее утекает энергия, и ей это не понравилось. Она встала, выключила видео и музыку. В лечебном кабинете с шумопоглощающими стенами воцарилась полная, как в крипте, тишина.

– Думаешь, тот, кто делает все это, – один из твоих пациентов? – спросил Джейсон.

– Не знаю. То, что он управляет их поведением с помощью программирования под гипнозом, заставляет меня думать, что он видел, как применяется моя методика. Но я не исключаю, что он мог просто прочитать обо мне в журналах по психологии. Очень многие считают меня злом. Они были бы только рады навредить мне.

– Не преувеличивай, Фрэнки.

– Я не преувеличиваю. Я не показываю тебе сообщения, которые получаю.

Доктор Штейн давала свидетельские показания на множестве судебных процессов, рассказывая о ненадежности восстановленных воспоминаний даже у тех людей, которые считали себя жертвами жестокого обращения. Она также давала свидетельские показания в уголовном суде, разъясняя, какие проблемы возникают при опознании преступника очевидцами, и именно благодаря ей обвиняемых убийц выпускали на свободу. Она заработала кучу денег, выступая свидетелем-экспертом, и она нажила себе кучу врагов. Все, что Фрэнки говорила в судах, было правдой, но это не имело никакого значения для тех, кто считал, что его лишили правосудия.

– Если это пациент, ты знаешь, кто получит мой голос, – сказал Джейсон.

Она знала.

– Даррен Ньюман?

– Именно так.

Фрэнки подошла к книжным полкам и провела рукой по корешкам. Затем оглянулась на пустой шезлонг. Ей не составило труда представить, как в нем лежит Даррен Ньюман и рассказывает о своем детстве на Среднем Западе. Как он почти замерз в обрушившейся снежной крепости. Как учитель математики заманил его к себе в постель. Ньюман был на удивление красив и обаятелен, ему трудно было противостоять. Фрэнки в жизни не встречала более ловкого лжеца.

– Зачем это Даррену? – тихим голосом спросила она. – Он же уже получил все, что хотел. Он обвел меня вокруг пальца. Его выпустили на свободу благодаря мне. И Меррилин Сомерс мертва.

– А зачем это любому социопату? Взгляни на поведение этого типа. Возможность подразнить. Ореол таинственности. Игра. Риск. Ведь он точно такой же, как Даррен.