Читаем Ночи нет конца полностью

– Согласен. – Шур неосознанно отхлебнул виски из стакана, оказавшегося каким-то образом у него в руке. – Она кажется очень прочной, но это видимость. Общая ширина шесть футов, но стальное полотно толщиной всего в полтора дюйма. Я бы и сам смог с ним совладать при помощи кузнечного молота и зубила. – Шур говорил и выглядел при этом очень подавленно. – Не многим известно, какие горы сырья мы должны перерабатывать, чтобы проект оставался рентабельным. Нам нужно около четверти миллиона тонн битумного песка в сутки. Как я уже говорил, крупнейшее добывающее предприятие, существовавшее когда-либо. Стоит перекрыть подачу сырья, и оно остановится через несколько часов. Это означает потерю ста тридцати тысяч баррелей нефти в день. Даже такая компания, как «Санмобиль», не сможет долго терпеть такие потери.

– Сколько стоило строительство производства здесь? – спросил Брэди.

– Два миллиарда, приблизительно.

– Два миллиарда долларов и потенциальные потери ста тридцати тысяч баррелей нефти в день. – Брэди покачал головой. – Трудно усомниться в блестящих способностях тех, кто создал проект и осуществил его, и тех инженеров, что здесь работают. Но несомненно и другое – во всяком случае, для меня, – что все эти интеллектуалы проявили некоторую слепоту. Почему не была предусмотрена вероятность возникновения подобной ситуации? Я понимаю, легко быть умным задним числом, но здесь не требовалось особого ума, чтобы подумать об опасности. Нефтяной бизнес отличается от любого другого. Неужели они не видели гигантского потенциала для ненависти и сумасшествия, для шантажа? Неужели они не предусмотрели этого при создании крупнейшего во все времена индустриального заложника фортуны?

Шур бессмысленно посмотрел на свой стакан, машинально выпил и ничего не сказал.

– Не совсем, – сказал Демотт.

– Что значит твое «не совсем»?

– Безусловно, это индустриальный заложник фортуны, но не крупнейший во все времена. Это сомнительное достоинство принадлежит, вне всяких сомнений, самому трансаляскинскому нефтепроводу. Их затраты составили не два, а восемь миллиардов. Они транспортируют не сто тридцать тысяч баррелей в день, а миллион двести тысяч баррелей. У них под охраной не шестнадцать миль конвейерной ленты, а восемьсот миль трубопровода.

Брэди протянул свой стакан за новой порцией, переварил неприятную новость, подкрепил себя спиртным и спросил:

– Неужели у них нет никаких средств обеспечения безопасности этой чертовой штуки?

– В пределах ограничения размеров потерь, безусловно, есть. У них великолепная система связи и электронного управления, со всеми мыслимыми резервными устройствами, обеспечивающими отказоустойчивость, вплоть до спутниковой станции управления чрезвычайной ситуацией. – Демотт достал из кармана листок бумаги. – У них двенадцать насосных станций с дистанционным или местным управлением. Трубопровод оборудован шестьюдесятью двумя дистанционными запорными клапанами, управляемыми по радио с ближайшей северной станции. С помощью этих клапанов можно остановить поток нефти на любом участке. Есть восемьдесят контрольных вентилей, которые предотвратят обратный поток нефти, и еще сотни разных вентилей, смысл работы которых доступен только инженерам. В общей сложности они имеют свыше тысячи показателей дистанционной системы контроля. Короче говоря, они могут изолировать любой отрезок трубопровода в любую минуту. Так как требуется шесть минут, чтобы заглушить большой насос, некоторое количество нефти успеет сбежать: примерно пятьдесят тысяч баррелей, это было подсчитано. Цифра может показаться огромной, но это капля в море по сравнению с тем, что может находиться в трубопроводе. Но нужно помнить, что нефть не может закачиваться бесконечно.

– Это очень интересно, – холодно сказал Брэди. – Могу поспорить, все эти ухищрения имели целью охрану окружающей среды. Могу поспорить также, что жуликам и шантажистам, приславшим угрозы, совершенно наплевать на окружающую среду. Они просто хотят прервать поток нефти. Можно защитить трубопровод?

– Если вернуться к недостаточной предусмотрительности, о которой вы говорили раньше…

– То, о чем вы умолчали, – это возможность повредить трубопровод в любом месте, в любой момент?

– Совершенно верно.

– Ты думал об этой проблеме? – спросил Брэди, глядя на Демотта.

– Конечно.

– А вы, Дональд?

– Я тоже.

– И что вы надумали?

– Ничего. Поэтому мы и послали за вами. Надеялись, может, вы придумаете что-нибудь стоящее.

Брэди посмотрел на него со злостью, подводя в уме итоги того, что стало ему известно. Прошло некоторое время, прежде чем он заговорил снова:

– Что произойдет, если возникнет повреждение и поток нефти в трубе будет остановлен? Она загустеет?