Читаем Ночь в гостинице полностью

– Мне тоже жалко… хотя нет, почему я должен сокру­шаться об этом? Ведь если бы она забрала вас сегодня, то мы с вами не встретились бы, – честно признался Джон. – Но для вас создалась весьма неудобная ситуация, и мне это не нравит­ся! Правда, я очень сомневаюсь, что Вагглсвик замышляет ка­кое-то зло. Десять против одного, что он просто страдает от чрезмерного любопытства! Если боитесь, на всякий случай придвиньте к двери стул.

Мэри Гейтсхед с благодарностью выслушала совет и удивилась, что сама не додумалась до такого простого решения. Она благодарила Джона Крэнбрука и еще раз пожелала ему доб­рой ночи.

Джон пошел к себе, но задержался на мгновение в начале коридора, который вел к задней лестнице, и посмотрел в темно­ту. Как и следовало ожидать, он ничего не увидел, а единствен­ные звуки, которые были слышны, раздавались снизу, из бара.

В саквояже у мистера Крэнбрука лежала книга, которую он собирался почитать, сидя у камина, но так как огонь к тому времени превратился в тлеющие уголья и он не нашел совка, чтобы подбросить свежего угля, от этой затеи пришлось отка­заться. Он подумал, что из-за такой мелочи не стоит звать хо­зяев, поэтому разделся и лег в постель, поставив на столик око­ло кровати свечу и сунув часы и бумажник под подушку. Пе­рина оказалась пуховой и, хотя она так и пышела жаром, все же была довольно удобной. Джон Крэнбрук открыл книгу и на­чал читать, время от времени поднимая голову и внимательно прислушиваясь. Его комната была расположена слишком да­леко от бара, чтобы он мог услышать звуки оттуда. Он не слы­шал ничего, даже шороха мышей.

Эта абсолютная тишина постепенно начала действовать мо­лодому джентльмену на нервы. Было еще не так уж и поздно, и звуки в гостинице оказались бы вполне естественным явле­нием в такой час. В подобных местах не может царить абсолют­ная тишина, обязательно должны быть слышны голоса посто­яльцев, шаги, стук закрываемых дверей, звон посуды на кухне или скрип колес во дворе. «Пеликан», конечно, не имел двора и, несомненно, не мог похвастаться множеством постояльцев, но Джону Крэнбруку с самого начала показалось странным, что во всей гостинице он не видел слуг, за исключением барме­на. «Пеликан» все же являлся гостиницей, пусть и дешевой, и вполне логично было бы ожидать найти в нем хотя бы лакея со служанкой. Подумав об этом, Джон задался вопросом, кто по­чистит сапоги, которые он выставил за дверь и, принесет ли ему кто-нибудь утром воду для бритья?

Тишина в гостинице была такой гробовой, что когда через каминную решетку провалился уголек, этот едва слышный шорох заставил его вздрогнуть от испуга. Мистер Крэнбрук не относил себя к числу нервных молодых джентльменов и с не­которым раздражением подумал, что это тревожное состояние, очевидно, передалось ему от мисс Гейтсхед. Он не раз опускал чигу и оглядывал комнату, а тихое поскрипывание старой мебели заставило юношу резко сесть в кровати и убедиться кроме него, в комнате никого нет.

Вскоре свеча в подсвечнике стала совсем маленькой, а мистер Крэнбрук начал клевать носом. Обнаружив, что слова книге сливаются друг с другом, он закрыл ее и задул свечу. Слабый свет показал ему, что огонь в камине погас еще не окончательно. Джон перевернулся на бок на пуховой перине и не прошло и десяти минут, как он уже спал.

Через какое-то время мистер Крэнбрук проснулся. Он не знал, сколько времени прошло, но что-то явно разбудило его. Джон внимательно прислушался. Его первой мыслью было, что мисс Гейтсхед позвала его, но он быстро прогнал эту мысль, поскольку не мог ничего услышать. Огонь в камине по­тух окончательно, и в комнате было темно, хоть глаз выколи

Джон Крэнбрук приподнялся на локте. Он замер в таком по­ложении, пристально вглядываясь в темноту и напряженно прислушиваясь. Ощущение того, что он не один, стало таким сильным, что Джон покрылся холодным потом. Юноша вытя­нул руку и осторожно пошарил по столу в поисках трутницы. Рука с тихим звуком задела подсвечник, и в это мгновение Джону показалось, что в комнате кто-то двинулся.

– Кто здесь? – воскликнул он задыхающимся голосом. Наконец пальцы мистера Крэнбрука нашли трутницу. Он резко сел в постели и почувствовал, как кровать покачнулась от того, что кто-то врезался в нее. Когда Джон протянул руки, чтобы схватить невидимого гостя, кто-то грубо толкнул его на подушки, закрыл рот и схватил за горло. Юноша начал яростно бороться, пытаясь освободиться. Его руки коснулись чего-то теплого и ворсистого, и знакомый голос прошептал:

– Закрой свою варежку!

Мистер Крэнбрук изо всех сил дернул руки, не дающие ему шевельнуться, весь выгнулся, пытаясь освободить ноги от оде­яла и простыней. Кровать заскрипела от яростных усилий. Ру­ка противника еще сильнее сжала горло. В ушах юноши зашу­мела кровь, и он почувствовал, что вот-вот потеряет сознание.

– Спокойно! Спокойно! – прошипел мистер Вагглсвик. – Еще один крик, и я тебя угощу такой оплеухой, что ты не оч­нешься до самого утра! Я с Боу-стрит[3], бестолочь!.. Боу-стрит, понимаешь!