Читаем Ночь у мазара полностью

Я попытался взять себя в руки и прогнать страх. Тогда стало казаться, что кто-то приближается ко мне. Я не выдержал и снова оглянулся. Никого. Вдруг сзади зашуршали падающие камни. Я вскочил. Камнепады часты в горах, но этот камнепад окончательно вывел меня из равновесия. Я выхватил из кармана револьвер и выстрелил туда, откуда сыпались камни и где среди черных зубцов скал поднималось облачко пыли. Выстрел прогрохотал многократным эхом, и в наступившей тишине со всех сторон послышался шорох падающих камней. Падение их, вероятно, было вызвано сотрясением воздуха при выстреле, но мне стало вдруг так нестерпимо жутко, что я стремительно схватил рюкзак и бегом начал спускаться по крутому склону на кафандарский ледник. Лишь у подножия осыпей я остановился и перевел дыхание. Цирк, из которого я так стремительно бежал, и снизу выглядел мрачным и таинственным. А окружающий ландшафт был еще мрачнее и грандиознее. В косых лучах заходящего солнца блестели исполинские черные стены, замыкающие большой цирк кафандарского ледника. На них белели полосы снега. Черными застывшими волнами лежала морена. Трудно было вообразить более дикое и величественное место.

Солнце скрылось за зубчатой стеной километрового обрыва. Надвинулась тень, и повеяло пронзительным холодом. Нужно было торопиться. Беспокойно оглядываясь по сторонам, я двинулся вдоль края морены вниз к лагерю.

Отыскивая его глазами, я с удивлением заметил дым, поднимающийся почти вертикально в неподвижном вечернем воздухе. Неужели Иван нашел топливо в этой зеленой пустыне? Стараясь избегать открытых мест, я направился в сторону дыма. Догадка оказалась справедливой. Выглянув из-за последнего холмика, закрывавшего источник дыма, я увидел в двухстах метрах от себя пасущуюся лошадь, разложенные спальные мешки и брезент. Ярко горел костер. Иван что-то рубил возле него. Я с облегчением вздохнул, почувствовав, что возвратился домой.

— Откуда дрова? — был мой первый вопрос, когда я подошел к лагерю.

Иван ухмыльнулся.

— Я да не найду! Да я тут, Владимир Лександрыч, целое открытие сделал. Поглядите!

Я взглянул в указанном направлении. Невдалеке от лагеря на холме виднелось строение — желтоватая хижина с плоской крышей. Около нее торчал длинный шест.

— Что это такое?

— Мазар вроде. В нем дверь была деревянная. Я ее — на дрова. И палку эту, — он указал на шест, — тоже заберем. Костер будем ночью жечь…

Мазар в верховьях Кафандара, всего в двух километрах от ледника. Любопытная находка! Что за отшельник погребен здесь?

— Пойдем посмотрим, — сказал я. — Заодно оттуда шест захватим.

— Не находились за день? Хоть бы поели…

Я махнул рукой.

Недовольно ворча, Иван вытащил из костра горящую головешку и пошел следом за мной.

Мазар оказался глинобитным строением кубической формы высотой около трех метров. Окон в нем не было, только вход чернел узкой прямоугольной щелью. Густая трава буйно росла вокруг. Видно, давно здесь никто не бывал. Едва ли и пастухи знали о существовании этой могилы.

Снаружи на стенах не было заметно никаких надписей — одна шелушащаяся глина. Мы забрались внутрь. Импровизированный факел осветил пустые стены, глиняный пол, большой неотесанный камень посредине. Камень был удлиненной формы и напоминал гроб. Сдвинуть его нам не удалось.

Мы вылезли наружу. С холма, на котором стоял мазар, открывался вид, величественный и прекрасный. В вечернем сумраке гигантскими ступенями уходила вверх морена. Она упиралась в исполинскую стену хребта. В глубине цирка, где ступени морены сливались с хребтом, белели снега и неясные синеватые массы льда. А внизу, у подножия холма, уютно поблескивал огонек нашего походного «дома».

— Хорошо! — вырвалось у меня.

— Хорошо-то, хорошо, — согласился Иван, взваливая на плечо вывороченный шест, — а по мне во-о-н там всего лучше.

Он указал на еле различимое пятно перевала, через который мы пришли.

Мне вдруг стало легко и весело при мысли о завтрашнем возвращении. С особенной теплотой подумал я о наших товарищах в нижнем лагере. Как-то они там сейчас? Наверное, тоже смотрят на перевал и говорят о нас. Мы сели ужинать. Сочный плов и горячий чай показались роскошным пиршеством после двух дней «сухоедения».

— Будем сегодня сторожить? — спросил я после того, как с пловом было покончено.

— А что сторожить? — захрабрился Иван. — Тут пусто, как в голодном брюхе. Я за целый день ни одной птицы не видел, не то что зверя какого-нибудь.

— И я не видал… Странно. Какие пастбища — и ни козлов, ни других животных. Даже уларов и кекликов нет. Понять не могу, почему…

Иван вопросительно посмотрел на меня, но, видя, что я продолжать не собираюсь, занялся чаем.

Стемнело. Мы привязали лошадь поближе к лагерю и забрались в спальные мешки. Иван лег возле самого костра. Я расположился рядом с ним.

Засыпая, Иван пробормотал:

— Завтра чуть свет встать надо. До жары на перевал влезть…

Я не спал довольно долго. Дважды вставал, поправлял костер.