Читаем Ночь у мазара полностью

Шоды и рабочий уверяли, что не знают, какие звери напали на лагерь. Шоды охотно согласился с предположением, что это были волки. Однако коллектор Женя, ужасно перепуганная приключением на Бель-Даре, утверждала, что звуки, которые она слышала, не были похожи на волчий вой. Раны на лошадях, казалось, были нанесены зубами каких-то мелких хищников. Что это были за хищники?.. Почему Шоды, знавший, что я вооружен, счел меня погибшим, когда я не вернулся к полночи? Ему было хорошо известно, что летом горные волки не опасны. Все это выглядело странно и загадочно, но загадок в работе геолога встречается много, и события на Бель-Даре уже начали заслоняться новыми переживаниями, как вдруг, без всякой видимой причины, издохли лошади, покусанные неизвестными хищниками. Мне показалось, что рабочих не удивила гибель лошадей. Позднее я узнал, что Шоды еще на Бель-Даре сказал:

— Бедный лошадки скоро помирал будут…

Я не сомневался, что Шоды знает больше, чем говорит. Недаром после ночлега на Бель-Даре он торопил меня с приобретением новых лошадей.

— Два лошадь пропал, два новый покупать надо, настойчиво твердил он на каждом привале.

Я не обращал внимания на его советы, рассчитывая обойтись гремя лошадьми. Приближалась осень, а С нею и конец работ. Покусанные лошади, капалось, поправились — их вид не внушал опасений. Издохли они совершенно неожиданно. Пришлось прекратить работу и ехать за новыми лошадьми. Мы поехали вдвоем с Шоды. По дороге я несколько раз пытался заговорить с ним о загадочной гибели лошадей и связать ее с происшествием На Бель-Даре. Но Шоды словно в рот воды набрал — от него нельзя было добиться ни одного слова.

— Глупый лошадь плохой трава кушал, — равнодушно процедил он сквозь зубы в ответ на все мои рассуждения.

— А почему третий конь здоров?

Шоды молчал.

В кишлаке, который был целью нашей поездки, я отправился в сельсовет заверить акты на погибших лошадей. Я не сомневался, что с заверкой актов будут затруднения; при слишком загадочных обстоятельствах понесли мы наши потери. Когда я рассказал секретарю сельсовета, бойкому молодому таджику, довольно хорошо говорящему по-русски, зачем я пришел, он вдруг стал очень серьезным и подробно перевел мой рассказ находившимся в сельсовете таджикам. Те внимательно выслушали его, с любопытством и испугом посматривая на меня и сочувственно качая головами. Акты были заверены без промедления. Я попытался узнать, что думает секретарь о гибели лошадей, но он вдруг перестал понимать меня и занялся своими бумагами. Пришлось уйти.

Года два бель-даринская история оставалась для меня полнейшей загадкой, пока разговор с одним из старых памирских работников геологом Клунниковым не пролил на нее некоторый свет. Впрочем, после этого разговора события на Бель-Даре приобрели окраску почти фантастическую.

Клунников, оказывается, уже слышал о подобных историях от стариков-таджиков. Старики утверждают, будто вблизи ледников живут маленькие волосатые существа, напоминающие людей. Эти существа живут в земле и только по ночам выходят на поверхность. Они очень злы и убивают каждого, кто потревожит их. Таджики никогда не заходят в те места, где могут оказаться эти таинственные существа, и предпочитают не рассказывать о них, опасаясь навлечь на себя их гнев. «Снеговыми шайтанами» называют их на Памире и в Южном Тянь-Шане. «Снеговые шайтаны», напав на человека, будто бы могут околдовать его и свести с ума, а затем замучить и пожрать. Они пожирают коров, баранов и даже диких зверей, забредающих в их владения.

Самому Клунникову не приходилось сталкиваться с этими животными, но он допускает, что они могут обитать где-то в малоисследованных высокогорных районах Средней Азии. Сейчас они, по-видимому, стали большой редкостью. Если эти животные действительно существовали и существуют, то они, вероятно, являются потомками какой-то еще неизвестной разновидности третичных обезьян, которые могли переселиться из Индии. На южном склоне Гималаев обезьяны встречаются довольно высоко. Они могли акклиматизироваться в суровых условиях высокогорья, как акклиматизировались наши предки в Европе в эпоху великого оледенения. Суровые условия могли сделать обезьян хищниками.

— Нужно тщательно собирать материал, — заключил Клунников. — Это чертовски интересная проблема. «Снеговые шайтаны» могут оказаться еще одной ступенью в процессе формирования человека. На Бель-Даре вы, дружок, упустили блестящую возможность…

И вот теперь здесь, на Кафандаре, я снова сталкиваюсь с этой загадкой среднеазиатских хребтов. Может быть, в руки дается неповторимый случай?… Нет, все это, конечно, чепуха, наивные выдумки…

— О чем думаешь, начальник? — услышал я голос Шоды.

Я не хотел признаться, что думал о Бель-Даре, и сказал, что решаю, как бы лучше раскрасить геологическую карту.

— Вот видишь это белое пятно на карте, Шоды? — продолжал я. — Это верховья Кафандара. Завтра мы поедем туда, посмотрим, что там есть, и закрасим его.

— Все-таки поедешь, начальник, не боишься маленький шайтан? — сказал Шоды.