Читаем Ночь поцелуев полностью

Леди Дагобер подняла глаза от небольшого стола, за которым писала краткие послания всем, кто, на ее взгляд, имел вес в обществе.

— Мне кажется, тыкать вилкой в мужей аморально.

— Это потому, что сама она предпочитает отхаживать своего Дагобера дубинкой, — негромко пояснила Генриетта.

— Давайте поговорим о завтрашнем бале! — воскликнула Арабелла, бросив на мать настороженный взгляд. — Какой наряд вы выбрали, мисс Долтри? У вас такой тонкий вкус. Наверное, наденете свои чудесные хрустальные туфельки?

Не успела Кейт открыть рот, как Генри снова взяла инициативу в свои руки.

— Хрустальные туфельки? Это еще что за чудо? Наверное, из-за дурацкой поездки в Европу я опять пропустила что-то важное.

— О, это самые замечательные туфли на свете! — восторженно затараторила Арабелла. — Мисс Долтри ввела их в моду нынешней весной. Я тоже о таких мечтаю, но мама никак не соглашается купить.

— Стоят столько, что вполне могли бы быть бриллиантовыми, — вставила леди Дагобер, снова подняв голову. — Пустая трата денег.

— А что, если разобьются и порежут ногу? — заинтересованно спросила Генри. — Да и поскользнуться недолго. Нет, я бы, наверное, хрусталю не доверилась.

— На самом деле они сделаны не из настоящего хрусталя, — объяснила Кейт, пытаясь вспомнить, что говорила о туфлях Розали. — Да, я обязательно их надену.

— Модные вещи всегда ужасно дороги, — высказала свое веское мнение леди Роут. — В прошлом году, во время всеобщего сумасшествия, моя гардеробная была завалена страусовыми перьями. Стоили они немало, да к тому же оказались непомерно тяжелыми: у меня на тюрбане было семь штук, и от них постоянно болела голова.

— Я надену платье из золотистых брюссельских кружев на белом атласном чехле, — сообщила графиня. — И белый тюрбан с восемью перьями — разумеется, тоже белыми. Меня такой плюмаж нисколько не тяготит.

— Белое, белое, белое, — проворчала Генриетта. — Можно подумать, что она невеста. Почему никто не объяснит, что поле, покрытое снегом, выглядит намного обширнее такого же, только вспаханного?

— Генри! — со смехом воскликнула Кейт.

— Да, девочка, ты права: это поле не пахали уже много лет.

— Я надену шелковую тунику, — мечтательно произнесла Эффи. — А что же все-таки наденете вы, Виктория? Так интересно!

Кейт понятия не имела.

— Я привезла три-четыре наряда на выбор, — беззаботно откликнулась она. — Но обычно принимаю решение в последнюю минуту.

— А прическу сделаете в греческом или в римском стиле? — полюбопытствовала леди Арабелла.

— Право, пока даже не знаю, — ушла от ответа Кейт и незаметно ткнула локтем Генриетту, чтобы та перевела разговор в другое русло. — Мое последнее увлечение — парики.

— Я тоже привезла роскошный парик, — гордо похвасталась Арабелла.

— Джентльменам парики не нравятся, — снова подала голос графиня. — Я ведь уже много раз тебе говорила, Арабелла, что мужчина смотрит на волосы женщины, чтобы понять, насколько она плодовита.

Все растерянно замолчали.

— Хорошо, что я люблю парики, — наконец нашлась Генриетта. — В ином случае три моих супруга смотрели бы в другую сторону.

— Прошу извинить маму, — негромко произнесла Арабелла.

— Я тебя слышу, дочка, — отозвалась графиня. — Если необходимо, могу извиниться сама. — Она посмотрела на леди Роут. — Простите, Генри. Не стоило говорить о плодовитости в вашем присутствии.

— Дела давно минувших дней, — пожала плечами Генриетта. — Но заметили ли вы, Мейбл, что впервые назвали меня тем именем, которое я предпочитаю?

— Больше никогда этого не сделаю. — Графиня вернулась к письму. — Чрезвычайно вульгарно использовать в светском разговоре домашние прозвища.

— Всегда чувствовала в себе крайнюю вульгарность, — пожала плечами леди Роут.

— Я вам объясню, что такое настоящая вульгарность, — строго продолжила леди Дагобер. — Вульгарность — это то, как мисс Эмили Джилл строит глазки принцу. Хотя, надо заметить, молодой человек действительно похож на героя романа.

— К тому же на весьма привлекательного героя, — подчеркнула Генри.

— Да, он весьма недурен, — согласилась леди Дагобер. — Но не стоит забывать о том, что он иностранец, принц и гостеприимный хозяин. К тому же сегодня должна приехать русская княжна, его невеста. А Эмили Джилл пожирает его взглядом, как будто он божество или что-нибудь подобное.

— Нет уж, только не это! — Леди Роут явно была шокирована. — Все эти боги абсолютно голые — во всяком случае, мраморные, те самые, которые лорд Элгин вывез из Парфенона и выставил в Британском музее. Я долго их рассматривала, так что знаю, о чем говорю.

— Как вам будет угодно, — обиделась графиня.

— Эмили влюблена, — вступила в разговор Арабелла. — Вчера рассказала мне, что принц ей улыбнулся, и сердце внезапно забилось с такой скоростью, что она едва не упала в обморок.

— Даже без русской княжны он все равно бы на ней не женился. Этот замок, должно быть, требует колоссальных средств. — Леди Дагобер посмотрела по сторонам. — Взять хотя бы слуг: наверняка они ему обходятся в несколько тысяч фунтов в год, никак не меньше.