Она положила руку ему на плечо и улыбнулась сквозь слезы. Он молча повел ее в медленном вальсе. Поначалу Кейт не слушалась, и поэтому пришлось крепче прижать ее к себе, чтобы собственным телом показывать каждый поворот.

Ученица оказалась талантливой, и вскоре они танцевали, подчиняясь единому безупречному ритму.

Вот прозвучали последние торжественные аккорды, и музыка смолкла. Гейбриел не отвел глаз от лица любимой, не оглянулся, чтобы посмотреть, присутствовала ли при выступлении публика. Какая разница?

Кейт присела в реверансе и протянула руку для поцелуя.

Принц остался стоять в тени живой изгороди, а его дама подобрала пышную юбку и пошла к замку — туда, где ждала леди Роут. Генри обернулась и, не произнеся ни слова, быстро поцеловала крестницу в щеку.

Вечер тянулся бесконечно долго. Наконец Бервик пригласил гостей в зал: лакеи разносили горячие напитки для тех, кто замерз, и легкие закуски для тех, кто проголодался. Гейбриел не отходил от невесты. Чувствовал он себя ужасно, но добросовестно провожал Татьяну с места на место, смеялся ее смеху и улыбался ее улыбкам. Одним словом, делал все, чтобы не смотреть туда, где ослепительно сияла Кейт.

Внезапно он понял, что княжна пытается привлечь его внимание.

— Ваше высочество, — настойчиво повторила Татьяна.

— Простите. — Он словно очнулся.

В этот момент Ормскирк стоял возле камина рядом с Кейт. И не просто стоял, а склонился к ней, как будто не замечал ничего вокруг. Казалось, мисс Долтри прощается с леди и лордом Роут. Нет, не может быть! Она не имеет права уехать! Ведь жизненно необходимо встретиться еще хотя бы раз — завтра утром.

Татьяна посмотрела на него неожиданно твердо. Это миниатюрное создание отличалось решительным характером.

— Не проводите ли меня наверх, в будуар?

— Да, конечно. — Гейбриел наконец-то оторвал взгляд от Кейт.

Княжна изящно взяла жениха под руку, и они направились к выходу. Она обладала изысканными манерами и не переставала любезно улыбаться и кивать гостям даже в ту минуту, когда внезапно произнесла:

— Вы печальны, ваше высочество.

Принц неловко откашлялся.

— Нет-нет, вам просто показалось…

— Неправда, — убежденно возразила княжна. Они вышли из зала, пересекли холл. Татьяна увлекла спутника в тень и остановилась возле распахнутой настежь двери. — Нет, мне не показалось. Я вижу то, что вижу, и ничего больше.

Гейбриел молчал, не зная, что ответить.

— А видела я, как вы танцевали с прелестной молодой особой. — Она на миг задумалась. — И поняла, что вас с ней объединяет непростая история.

Принц лишь слегка прищурился.

— История любви, — пояснила княжна. — В России это называют романом. Многие из моих родственников пережили бурные романы. Мы страстный народ. Не умеем жить без любви. По-моему, в вашем случае речь идет о глубоком чувстве.

Гейбриел не видел смысла отрицать очевидное и доказывать обратное. Невеста не рассердилась, не обиделась и, судя по всему, даже не особенно расстроилась.

— Что-то в этом роде, — лаконично подтвердил он.

Татьяна кивнула и посмотрела на него с сочувствием.

— У нас хорошо знают сказки.

— Я тоже знаю сказки, — ответил принц, отлично понимая, что она хочет сказать. — Все сказки имеют конец. — Он склонился и поцеловал Татьяну в кончик носа. — Вы необычайно милы, княжна.

Послышался тихий, похожий на всхлип звук, потом раздался легкий стук каблучков… он поднял голову и увидел, как мелькнуло и скрылось в саду облачко кремовой тафты.

Гейбриел тихо выругался и бросился вслед… за Кейт, ни на миг не задумавшись о том, что подумает о нем Татьяна, да и все окружающие тоже. Кейт, не оглядываясь, пробежала по двору, миновала арку и скрылась из виду.

Гейбриел прибавил шаг.

И все-таки опоздал.

Луна безразлично освещала пустынную площадку, а с посыпанной гравием аллеи доносился скрип колес.

Поздно. Слишком поздно.

Он сделал еще несколько шагов, словно собирался бежать и дальше как сумасшедший. Под ногами что-то сверкнуло.

Он наклонился.

Поднял хрустальную туфельку и ошеломленно замер, глядя, как мерцает на ладони то единственное, что осталось в память о возлюбленной.

Он заговорил вслух, потому что молчать не имело смысла:

— Умираю. Она меня убила!

Глава 39

Лондонский дом леди Роут оказался необычайно удобным: уютным, дорогим и, как и следовало ожидать, слегка взбалмошным.

Крестная и крестница сидели в гардеробной, стены которой были обиты дорогим шелком, вручную разрисованным невероятными коралловыми примулами.

— Дорогая, слушай меня внимательно и не перебивай, — сказала Генри.

Кейт встала и отошла к окну. Тон крестной не предвещал ничего хорошего. Из гардеробной был виден небольшой парк перед домом — сейчас пустынный и холодный.

— Скоро зима, — негромко произнесла она, обращаясь не столько к собеседнице, сколько к деревьям за стеклом. — Каштаны уже пожелтели.

— Не пытайся отвлечь меня рассуждениями о природе, — строго остановила ее Генри. — Ты же знаешь, что я не отличу простой каштан от конского. Но хочу сказать тебе, что это безобразие пора прекратить.