Читаем Ночь пламени полностью

– А до замка нам еще долго добираться? – поинтересовался я.

Она написала на снегу: «Полдня».

Я вздохнул с облечением. Что ж, осталось совсем немного.

Лимирей потребовался еще час, чтобы завершить варку зелья, разлить его по бутылочкам и сделать пробу на мне. Она порезала мою ладонь острым ножом, и от боли на моих глазах тут же выступили слезы, однако зелье, которое Лим тут же втерла в мою кожу, сняло боль, а кровь быстро свернулась. Лимирей извинилась, разведя руками, и перевязала мне ладонь.

– Да чего уж… Сам согласился, – криво усмехнулся я.

А после мы продолжили путь.

Силуэт замка появился перед нами внезапно. Сначала в глаза бросились смотровые башни цитадели. За ними смутными очертаниями угадывались шпили самого замка. Даже отсюда чувствовалось, что пустует он очень давно. То ли опаленный, то ли сделанный из черного камня, замок Картак казался логовом злодея из сказок. Не хватало только грозовых туч и кружащих воронов.

Деревья подступили к самым стенам, а некоторые даже проросли на парапетах и крышах стен. Мне показалось, что этот замок намного больше столичного. Одни крепостные стены чего стоили!..

Ворота на первой цитадели давно были снесены. Парапет над ней и сами стены были настолько широкими, что потребовалось бы сделать не один десяток шагов, чтобы ее перейти. Мост, который соединял охранную цитадель и замок, когда-то рухнул, но вместо него было положено несколько стволов деревьев, связанных между собой. Я не переставал оглядываться по сторонам. Замок в столице я видел лишь издалека и плохо представлял, как он устроен.

Перейдя по мосту, мы оказались во внутреннем дворе замка. Стена разделяла его на две половины. Левая часть была покрыта мутным стеклом, которое защищало двор от ветра и осадков. Сам замок находился дальше. Рассмотрев его, я вдруг отчетливо понял, что он был высечен в скале, и в нем ворота, в отличие от стен цитадели, сохранились.

Лимирей шагнула в крытую часть внутреннего дворика, и я увидел, что мы оказались не просто во дворе, а в саду. Узкие тропинки пролегали между деревьями и клумбами. В нос ударило множество запахов. Поначалу могло показаться, что мы очутились в диких зарослях, потому что здесь росло все: от колючих сорняков и кустов до диковинных растений, которые я никогда раньше не видел. Наверное, такие обычно растут на юге.

Какие-то из них только зацветали, другие уже плодоносили. Здесь сочетались все времена года. Одно дерево вовсе стояло особняком. Под ним даже не росла сорная трава, а фиолетовые листья казались поникшими и вялыми.

– Это откуда такое великолепие? – тихо спросил я, кивнув на дерево.

Лимирей ненадолго остановилась и провела меня к скамейке. Мы сели, и Лим принялась писать ответ.

Я скосил взгляд на одинокое дерево. Теперь оно у меня вызывало не интерес, а большие опасения. Небось и почва под ним была отравлена, и даже трава на ней не приживалась.

Лимирей убрала лист бумаги и перо, и мы продолжили путь. Я не переставал оглядывать сад.

– А у тебя здесь красиво… – задумчиво сказал я.

Лимирей улыбнулась. Кажется, она была польщена тем, что мне так понравился ее сад.

Мы свернули на одну из боковых тропинок и оказались перед входом в замок. Лимирей толкнула тяжелую дверь, и перед нами возник длинный просторный коридор. Здесь в воздухе ощущалась настоящая зима, царившая и снаружи.

Мы с Лимирей двинулись по галерее. На стенах висели обрывки гобеленов, крепления от светильников; канделябры были давно украдены. Из-под двери впереди пробивался яркий свет.

Когда Лим толкнула ее, мы оказались в большом зале. Судя по всему, он предназначался для приемов. В огромном камине, который занимал почти всю левую стену, полыхало пламя. Здесь оказалось еще теплее, чем в саду. Но кто развел огонь, если замок давно заброшен? И что за странные отблески красного и оранжевого играют на полу?

Я стал осматриваться. Чуть дальше от камина располагался длинный каменный стол. Судя по всему, Лимирей решила сделать из части стола нечто вроде плиты и кухонной зоны.

Некогда зеркальная плитка под ногами уже замызгалась и была покрыта множеством царапин. Напротив камина располагались несколько уцелевших колонн, которые упирались в высокий потолок, а за ними угадывались окна, задернутые тяжелыми гардинами. Они были покрыты пылью, а местами выедены молью. В той же стороне я заметил странные отсветы на плитке пола: от ярко-рыжего до темно-красного.

– Лимирей? – осторожно позвал я.