Читаем Ночь над водой полностью

— Вот, что бывает, когда девушки без приглашения вмешиваются в политику. А все благодаря так называемым наставникам типа Мэри Стоп.

— Заткнись, Перси! — Маргарет пихнула его локтем в бок.

Официант собирал тарелки с супом, к которому никто из них не притронулся. Все молчали. «Итак, она это сделала, — подумала Маргарет. — У нее хватило мужества выступить открыто. Посмотрим, что будет дальше».

Маргарет видела, что отец находится в трудной ситуации. Очень просто издеваться над Маргарет, которая хотела остаться, чтобы сражаться с фашистами, но с Элизабет справиться гораздо труднее, потому что фактически она его единомышленница.

Однако отцовские сомнения морального толка продолжались недолго, и, когда официант удалился, он сказал:

— Категорически запрещаю. — Отец произнес эти слова решительным голосом, будто одной фразой подытожил весь разговор.

Маргарет взглянула на сестру. Что она ответит? Он даже не стал спорить, сразу запретил.

С удивительной мягкостью в голосе Элизабет продолжила.

— Папочка, дорогой, боюсь, запрещать ты мне больше ничего не можешь. Я совершеннолетняя и могу делать то, что захочу.

— Нет, сейчас ты на моем иждивении.

— Что ж, могу обойтись и без твоей поддержки. В конце концов, у меня есть немного своих денег.

Отец залпом выпил свой рейнвейн.

— Послушай, хватит разговаривать, запрещаю и точка.

Слова прозвучали как-то неубедительно. Маргарет начала думать, что Элизабет понемногу одерживает победу. Она, впрочем, не знала, радоваться ей, что Элси утрет нос отцу, или, наоборот, переживать, что сестра станет нацисткой.

Им подали камбалу под майонезом. Впрочем, ел только Перси.

Элизабет выглядела бледной: она, несомненно, боялась, но лицо ничего, смелое. Маргарет не могла не восхищаться ее силой духа, хотя целей совершенно не одобряла.

— Не пойму. Если ты не собираешься в Америку, зачем ты вообще полезла в поезд? — спросил брат.

— Я заказала себе билет на пароход, который отправляется из Саутгемптона.

— Ты не можешь отсюда добраться до Берлина, — сказал, торжествуя, отец. — Англия и Германия находятся в состоянии войны.

Маргарет ужаснулась. Конечно, он прав. Неужели Элизабет раньше не подумала об этом? Теперь весь план может сорваться.

Элизабет осталась невозмутимой.

— Я сначала поплыву в Лиссабон. Деньги в португальский банк уже переведены, номер в отеле заказан.

— Ну ты и бестия! — воскликнул отец в сердцах. Слова прозвучали громко, мужчина за соседним столиком даже оглянулся.

А сестра продолжала, все так же спокойно.

— Так вот, из Португалии я отправлюсь в Германию.

— Ясно. Что потом? — спросила мать.

— Мамочка, ты же знаешь, в Берлине у меня друзья.

Мать вздохнула.

— Боже, ты, кажется, все просчитала. — Она выглядела очень печальной, и Маргарет поняла: мама почти смирилась с тем, что Элизабет их покинет.

— Нет, не все! — взревел отец. — У меня тоже в Берлине есть друзья. — Несколько человек за соседними столиками обернулись.

— Тихо, дорогой. Мы тебя прекрасно слышим. — Мать занервничала.

Отец немного сбавил тон.

— Я попрошу своих друзей немедленно отправить тебя обратно, как только ты пересечешь германскую границу.

Маргарет так испугалась, что даже всплеснула руками. Точно, отец вполне может это сделать, тогда никто ничем не поможет. Неужели попытка побега у Элси закончится тем, что какой-нибудь неприметный человечек из паспортного контроля отрицательно махнет головой и закроет ей въезд в страну.

— Они не сделают этого, папа.

— Посмотрим, — ответил отец, но Маргарет показалось, что в его голосе нет прежней уверенности.

— Наоборот, они будут приветствовать мой приезд. — Элизабет говорила медленно, и это придавало ее словам еще больше убедительности.

— Они объявят всему миру, что я сбежала из Англии только с одной целью — сражаться вместе с наци, — точно так же, как английские газеты раздувают каждый случай бегства немецкого еврея.

— Надеюсь, они не станут ничего выяснять насчет бабули Фишбейн, — отреагировал Перси.

Элизабет была готова к любому удару со стороны отца, но ехидная шутка брата достигла своей цели, прошив ее броню.

— Заткнись, негодный мальчишка, тебе же сказали! — Она не выдержала и разрыдалась.

Официант опять убрал тарелки с нетронутой едой. Он принес им котлеты из ягнятины с овощами, налил вина. Мать отпила глоток — явный признак того, что она расстроена.

Отец приступил к еде, яростно орудуя ножом и вилкой и с остервенением пережевывая мясо. Маргарет внимательно изучала его лицо и с удивлением обнаружила на нем отчетливые следы замешательства под маской ярости и раздражения. Странно видеть его растерянным, обычно, с каждой семейной схваткой он становился только надменнее и высокомернее. Продолжая наблюдать за его лицом, она внезапно поняла, что весь отцовский мир представлений и надежд сейчас рушится. Война означала конец его надеждам. Он хотел, чтобы под его руководством британцы сделали фашизм своим знаменем, но вместо этого они объявили войну нацистам и их идеям, а отца выслали из страны.