И сам удивился спокойствию своего голоса. Усталость и нервное напряжение включили природные защитные рефлексы, сделав меня безразличным к тысячам погибших инопланетян, в чем, косвенно, была и моя вина.

— Нормально получилось, — отмахнулся офицер. — Этот твой хан ханов со своим жижишом недели две возился бы. А тут раз — и нет города.

— Только спалил-то его не Хадаш, — покачал я головой.

— А кто? — удивился Саша. — Мы, что ли? Окстись, капитан! Именно Хадаш его и спалил!

— Но это же враки! — возразил я.

— Не враки. Это правда. А правда — это то, что мы покажем в новостях. Интернеты все эти ваши… все подконтрольно! Чтобы мы, люди, вырезали целое поселение скагов? Да кто когда в это поверит? Конечно, это сделал Хадаш.

— А что ты там говорил про живым выбраться? — внезапно дошло до меня.

— Я тут навел справки про Калаша, — сменил тему разведчик. — Он в самом деле потомок Коноша. Один из.

— Так ты меня уже похоронил, что ли?

— У них там с Хадашем презабавная история получилась… — продолжал игнорировать вопрос Брагин.

— Какая еще история? — купился я.

— А вот послушай. После Пограничной Войны Кушур, отец Калаша, вызвал Холаша, отца Хадаша, на жимаскагаш. Это на скагаранском означает — честный бой насмерть.

— Да-да, знаю, — кивнул я. — Кто первый умер — тот и проиграл.

— Так вот. Кушур, как и велят заветы предков, явился один. А Холаш привел с собой троих чертей. Ясен палец, Кушура разделали под орех. И тогда Холаш отрубил Кушуру башку, чтобы, как того велят обычаи, насадить ее на кол перед домом, привязал к седлу… но сильно поранился об рога Кушура. А поскольку время тогда такое было — сам знаешь. Разруха. Спали в чистом поле, про медицину вообще молчу. В общем, сепсис. И загнулся батя хана ханов через три дня. Совсем загнулся. Оправился к Тилису, Единому В Трех Ликах в страну вечного солнца.

— Сложный случай, — согласился я.

И это воистину так. Поскольку Холаш нарушил священные правила жимаскагаша, то совершил неш. Не большой, великий смертный грех, т. е. винеш, наказание за который неотвратимо. А неш — проступок частного характера, который дает право обиженной стороне самостоятельно решить — мстить или нет. Но какой инопланетянин откажется выплатить долг крови?

Так Калаш должен был замочить Холаша, однако как раз с этим — и проблема. Должник уже умер, и, по идее, потомок Великого Хана получил право отомстить его сыну — Хадашу. Если бы не одно большое «но». Холаша убил сам Кушур, правда, после своей смерти. Получалось, что долг крови выплачен, но строитель лишился удовольствия выпустить обидчику кишки собственноручно. Не то, чтобы это был совсем какой позор, но как-то не приятно. Не по-скагарански это — не омыть лицо кровью убийцы отца. И теперь хан ханов живет в постоянном ожидании, гадая, что придумает Калаш, дабы вернуть свое самолюбие. От такого крыша у кого угодно посвистывать начнет.

Впрочем, принимая во внимание, что с того момента прошло уже немало лет, а мой подрядчик так и не придумал, как отомстить Хадашу, то эту историю можно и забыть.

— Давай, капитан, — похлопал меня по плечу Саша. — Вали на свою стройку и носу оттуда не кажи.

— Не выйдет, — возразил я. — Если после всего этого сыр-бора я не появлюсь у хана — он что-то начнет подозревать.

— А как ты ему объяснишь, что Вашнадаша больше нет, а ты — жив-здоров? — усомнился куратор.

— Придумаю что-нибудь, — зевнул я. — Твои архаровцы мне колесо не поменяют?

Офицер посмотрел на меня, черного с ног на головы. Перевел взгляд на автомобиль, тоже весь в саже. Затем — на колесо. И, наконец, на бойцов штурмовой бригады, замерших в кольце с оружием в руках.

— Нет, — покачал головой Брагин. — У них форма свежая, только получили. Перемажутся, как черти. Сам трахайся.

— Вот за что я люблю наше правительство — так это за то, что оно всегда готово прийти на помощь простым гражданам, — признался я.

— Кстати, — опомнился разведчик, уже отойдя на пару шагов. — Как там моя книга понравилась? Калашу понравилась?

— В восторге, — ответил я. — Зачитана до дыр.

— Тогда перед тем, как отправиться на острова, загляни ко мне. Я тебе еще одну дам.

— Заметано, — пообещал я.

До Скагаранского Халифата я добрался только около полудня, зарекшись вообще когда-либо еще покидать город. Каждый раз, как углубляюсь на территорию чертей — начинаются какие-нибудь приключения. Нафиг надо. Надоело. В Скагаранском Халифате как-то спокойнее. В этом мегаполисе ничего никогда не происходит.

Моя машинка еле дотащилась. Похоже, после удара где-то треснул радиатор и уже через тридцать километров я остался без антифриза. Приходилось постоянно останавливаться, давая мотору остыть. Как назло — на всем пути до развилки на Пашнашидж не попалось ни одной попутки. Направление какое-то не популярное.

Но даже после поворота на Горы, когда трафик более-менее ожил, никто не горел желанием подвезти человека, заляпанного копотью, голосующего у помятого внедорожника со следами боя на боковине. С ума сойти! Меня боялись даже черти!

Глава 16

Великий воин