Читаем Ночь ястреба полностью

Но ведь в глазах Люгера промелькнули искорки осознания... Что ж, он сделал то, что должен был сделать. Его, Йонзича, миссия в «Физикоусе» закончена.

Люгер выпрямился и громко, отчетливо произнес по-русски:

— Уберите здесь, будьте так добры, — и вернулся к раздаче.

Задание было выполнено.

* * *

«Физикоус», секретное задание,

28 марта, 09.35 по вильнюсскому времени.

Генерал Виктор Габович вошел в комнату Люгера в особо секретном корпусе института. Верхний этаж здания был перестроен, превращен в типичное советское общежитие с дежурным и общим туалетом. Люгер думал, что жил в стандартной советской квартире рядом с другими жильцами, которые, как и он, были научными сотрудниками. На самом деле в других комнатах не было жильцов. Там находилась аппаратура подслушивания и наблюдения за Люгером. И еще медпункт для «промывания мозгов».

Габович нашел Люгера сидящим возле окна. Массивные металлические жалюзи были опущены, через них в комнату проникали лишь тоненькие полоски света.

— Доброе утро, Иван Сергеевич, — любезно поздоровался Габович. — Как вы себя чувствуете, мой друг?

— Жалюзи закрыты, — ответил Озеров. — Они не открываются.

И, хотя перед Люгером находился рычаг, открывавший и закрывавший жалюзи, на самом деле их открывал и закрывал офицер безопасности, сидевший на командном пункте. И сегодня им суждено было оставаться закрытыми весь день, до окончания демонстрации перед Денерокином. Люгеру пришлось выключить телевизор: «помехи» были невыносимы — это чтобы до него не дошли новости о демонстрации, а радио уже два дня находилось в «ремонте». Почти все в этой комнате, начиная от количества кислорода и звуков до содержания наркотиков в водопроводной воде, контролировалось Габовичем и его людьми.

— По-моему, в здании начали мыть окна, — ответил Габович. — Так что окна закрыли изнутри, пока их не вымоют снаружи.

— Я хотел посмотреть на демонстрацию.

Габович с трудом скрыл удивление.

— О какой демонстрации вы говорите, Иван?

— Я слышал, что перед институтом сегодня соберутся несколько сот человек.

— Я ничего об этом не знаю, дружище, — вроде бы искренне заявил Габович, маскируя свою ярость. Предстояло очередное расследование по поводу нарушения режима секретности в его вотчине. Его особо доверенные лица каждый месяц проводили негласные инспекции, но, похоже, что люди из службы безопасности, вместо того чтобы усилить бдительность, все больше расслаблялись.

— Сегодня новой группе практикантов предстоит первый осмотр института. Может, об этом вы и слышали? — предположил Габович.

Смущенный Люгер замолчал. Ему хотелось верить Габовичу, ему нравился этот человек, он доверял ему, но... в голове не было никакой ясности.

Габович воспользовался замешательством Люгера.

— Я принес вам первые распечатки расчетов новой системы дистанционного управления. Отличная работа, Иван. Мы обнаружили несколько погрешностей, но я думаю...

— Меня зовут не Иван, — оборвал его Люгер. — Почему... почему вы называете меня Иваном? — Он принялся массировать висок, пытаясь успокоить нарастающую боль. — Я не... я не Иван Озеров.

— Иван, вы себя плохо чувствуете? О чем вы говорите? Конечно же, вас зовут Иван Сергеевич Озеров. Родились в Ленинграде, учились в Москве...

Люгер покачал головой.

— Чушь, и вы это знаете. — Боль в виске усилилась, Люгер даже зажмурился от боли. — Я не Дэвид... Нет... Я не Иван. Я не...

— Вы путаетесь, Иван. Наверное, слишком много работаете. И вправду сами на себя не похожи в таком состоянии.

— Я не ощущаю себя самим собой! — воскликнул Люгер, раздраженный своей болью и рассеянностью. — Почему я все время думаю, что я Дэвид?

Габович моментально придумал, что ответить.

— Ох, конечно же! Вы — Иван Озеров, но очень давно вы работали на нас в качестве агента в другой стране. Это было ужасное задание. Возможно, к вам просто возвращаются воспоминания тех страшных дней.

Теперь Люгер был окончательно сбит с толку. Но где-то в глубине памяти он услышал слабый голос: «Насилуют мозг. Вот что они делают с тобой, Дэвид».

Люгер открыл глаза, и Габович понял, что боль у его подопечного утихла. Очень хорошо. Значит, все годы гипнозотерапии, все долгие ночи, во время которых Люгера пичкали наркотиками и избивали, не пропали даром. В процессе «переделывания» Люгера Габович и его люди уяснили для себя, что они не могут защитить его подсознание от воспоминаний прошлого. Медики еще не нашли способ стирать подсознание. Они могли только создавать психологические ассоциации с определенными мыслями, поэтому, когда к пациенту возвращались нежелательные мысли, это сопровождалось жестокими, изнурительными болями. Но, когда Люгер переключался на правильные мысли, боли прекращались, сознание обычно было способно подавить подсознание, нежелательные мысли и снять боль. Похоже, как раз это и происходило сейчас с Люгером.