Читаем Ночь дракона полностью

Бегали мы недолго. Саженей через сто Казирим споткнулся и растянулся на земле, а верлиока по инерции пронеслась мимо, едва не растоптав его. Мы пресекли следующую атаку твари, одновременно выстрелив ей в грудь. Нам обоим тут же пришлось закрыть лица руками, потому что оскорбленная верлиока смачно плюнула в нас ядом.

Я лихорадочно раздумывал над своими дальнейшими действиями, но, признаться, ничего путного не приходило мне в голову. Перезарядить арбалет я бы уже не успел, а верлиока, похоже, помирать от полученных ран не собиралась. И в этот решающий момент раздался треск ломаемых кустов и рядом со мной возникло могучее полосатое тело. Уж не знаю, как борий выбрался из своего амбара (много позже выяснилось, что я не удостоверился в прочности задней амбарной стены), но примчался он как нельзя более вовремя. Нет, сейчас борий не был похож на потерявшегося щенка. Его темная грива стояла дыбом, глаза недобро горели, уши прижались к голове, верхняя губа вздернулась, обнажив белые блестящие клыки длиной в ладонь.

Верлиока, пытаясь поддеть когтями глубоко засевшие в теле болты, угрожающе сверкнула глазами на нового врага.

– Тобес, ату ее! – неожиданно для самого себя выкрикнул я. Едва ли эта команда дошла до сознания бория, но он как будто только ее и ждал. Вероятно, еще в зверинце у него накопились какие-то личные счеты к верлиоке, поэтому сейчас, не сдерживаемый более решеткой, хищник злобно рявкнул и молнией метнулся вперед. Верлиока успела раззявить пасть и завизжать, но, похоже, растратила тактический запас яда на нас с Ивоной, потому что так и не смогла плюнуть. Мгновение спустя борий с верлиокой слились в один мохнатый клубок общим весом тонны полторы и покатились по земле, сминая кусты и ломая небольшие деревья.

– Почему «Тобес»? – спросила Ивона; но я лишь недоуменно пожал плечами в ответ. Мы стояли и беспомощно смотрели на рычащий и воющий ком, не в силах ничем помочь борию. Забытый нами Казирим очнулся, но с земли не поднялся, а так и остался лежать, закрыв голову руками.

Внезапно клубок остановился. Лапы верлиоки еще шевелились, бесцельно шаря вокруг и вспарывая когтями дерн, но красные глаза на запрокинутой морде медленно заволакивались белесыми пленками. Окровавленный борий держал тварь челюстями за горло, одновременно прижимая ее к земле.

Через какое-то время тварь окончательно замерла и обмякла. Борий разжал челюсти, с сомнением повертел носом и отошел назад на пару шагов.

– «Сын, ты зло победил, верлиоку убил…», – процитировал я и подошел ближе.

Борий повернул ко мне измазанную кровью башку и смешно развесил уши. На его полосатой шкуре виднелись длинные кровавые раны, один глаз заплыл, но второй смотрел весело. В довершение сходства с довольной собакой, гигантский «пес» помахал хвостом и вывалил влажный розовый язык.

– А, пожалуй, – сказала, подходя к нам, Ивона, – не такая уж плохая идея – держать у себя ручного бория. Если размеры дома позволяют, конечно.

– Ив, – я отвернулся от бория и показал на поверженную бестию, – боюсь, придется обдирать ее здесь. Правильно я понимаю, что ты хотела бы забрать и череп, и шкуру?

Ивона оглядела распластанную и окровавленную верлиоку.

– Кто бы знал, как я не люблю снимать такие шкуры! Но ты прав…

– Ничего, – сказал я. – В четыре руки к вечеру мы управимся.

– В шесть, – мстительно сказала Ивона, оборачиваясь к Казириму, которого как раз с интересом начал обнюхивать борий.

Сосновичи я объехал стороной (чтобы избежать нездорового ажиотажа по поводу рыскавшего вокруг бория), а после снова вырулил на тракт. Вот бесы, я уже стал подзабывать родные места. Или это все тут так изменилось? Или, может, это я изменился?

Борий, подобно пойнтеру, отпущенному с поводка, маячил где-то за кустами, периодически выбегая на тракт, оглядываясь на меня и вновь исчезая в кустах уже на другой стороне. Проводив его очередной раз взглядом, я задумчиво поскреб подбородок. И что мне теперь делать с этой «собачкой»?

– Как ты полагаешь, Аконит? – обратился я к коню. Тот в ответ покосился на меня, а затем негромко, но, как мне показалось, издевательски заржал.

Впереди показался столб с шильдой, отмечающей развилку, после которой мне оставалась всего пара верст. Возле шильды, похоже, кто-то поджидал нас, сидя верхом на рослом, но легком вороном коне. Кто-то подозрительно знакомый… Маленькая изящная фигурка в свободном белом платье, черные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Она всегда больше походила на мать, чем на отца. Из-за этого цвета волос мало кто даже из сведущих людей мог заподозрить в Огнежке волкодлака. Но в какой бы ипостаси она ни находилась – ничто не могло изменить ее совершенно солнечную внутреннюю сущность.

– Сивер!

Мы обнялись, не спешиваясь; рослость Огнежкиного жеребца как раз компенсировала нашу с сестрой разницу в росте.

– Ну ладно, – сказал я. – Рассказывай, наконец, кто избранник. И почему мы едем налево, а не направо?

– Как, я же тебе вроде писала? – сестрица искренне изумилась.

– На деревню дедушке, – отозвался я. – Хорошо еще, что хоть какие-то письма доходили!