Как мне показалось, мы развлекались с ней часа примерно три, прежде чем она умерла. А это стало понятно, когда она совсем не отреагировала на последний удар Ковбоя, тогда как любой нормальный человек в таком случае подскочил бы с воплем.

— Что это с ней такое? — прошептал Пескарь.

— Тебе представить список? — усмехнулся я. Иногда и у меня получаются остроумные шутки.

— Она откинулась, придурки, — заключил Ковбой.

— А может, и нет, — произнес Томми, — посмотрим, бьется ли у нее еще сердце.

Потом была омерзительная сцена.

Через несколько минут он держал в пригоршнях ее сердце.

— Оно бьется? — усмехнулся он.

— А меня не прибьет? — подхватил я.

Томми рассмеялся и швырнул его в меня. Оно отскочило от плеча, и, поймав его у самой земли, я бросил его назад. Томми красиво и ловко поймал его на лету одной рукой. В нашу игру включились и другие. Со стороны, наверное, картина была странная: четверо забрызганных кровью мальчишек, выстроившихся вокруг тела Хестер, перебрасываются ее сердцем под посвист Ковбоя, исполнявшего гимн гарлемских бродяг «Сладкая корка черного хлеба».

Вот каким было наше первое убийство.

Мы посчитали, что тело Хестер не было необходимости куда-то прятать. Густые кроны деревьев прикрывали его с воздуха, а от дома и подъездной аллеи оно находилось на безопасном расстоянии. Кроме того, вся усадьба была огорожена высоким забором. Томми давно запретил матери нанимать работников, так что не было никакой опасности, что какой-нибудь садовник случайно наткнется на него.

В итоге мы не только не стали ее закапывать, но даже не удосужились прикрыть чем-нибудь. Так и бросили ее распластанной на земле.

Дойдя до дома Томми пешком, мы стали поливать друг друга из шланга на лужайке перед домом. (Мать Томми наблюдала за нами из окна второго этажа — это было несколько странновато, но в то же время я ощущал своего рода возбуждение. Томми это нисколько не беспокоило. Он рассмеялся и махнул ей рукой.) Вода была жутко холодной. До сих пор помню, как тогда вздрагивал и стучал зубами от холода, весь покрываясь гусиной кожей.

Смыв кровь и грязь, мы побежали за дом порезвиться в бассейне. Мы носились наперегонки и играли в салки. Затем мы повыскакивали и развалились в шезлонгах, отогреваясь на солнышке.

— Твоя мама на нас не настучит? — поинтересовался Пескарь.

— Ты, наверное, шутишь.

— А если она найдет тело? — спросил я.

— Не найдет. А если и найдет, то не станет ничего делать, потому что знает, что с ней тогда будет.

Высохнув на солнце, мы вернулись в парк и нашли свою одежду. Одевались мы в полном молчании и лишь поглядывали время от времени на тело, лежавшее примерно футах в двадцати. На него уже слетелись мухи.

Пистолет Пескарь отдал Томми.

— Возьми лучше себе. Если понесу его домой, мама найдет. Хлопот тогда не оберешься.

Томми всунул пистолет в передний карман.

Потом ему захотелось еще раз взглянуть на Хестер.

Одевшись, мы все пошли за ним.

— Думаю, она получила по заслугам, — произнес Пескарь. Голос у него был совсем не веселый.

— Очень жаль, что я не могу ее воскресить, — сокрушенно промолвил Томми.

— Что? — воскликнул я, не веря своим ушам. — Воскресить?

— Да-да. Чтобы можно было сделать с ней это еще раз.

Мы дружно рассмеялись.

Позднее Томми развез нас по домам. Папа с мамой сидели во дворе с коктейлями в руках. Я схватил горсть жареных орешков.

— Хорошо провел время у Томми? — спросила мама.

— Ага! Играли в мяч, плавали в бассейне… Бесподобно!

Потом папа поджарил шиш-кебаб на гриле.

Кстати, о шиш-кебабе — умираю от голода. Ни крошки во рту после сандвича, который проглотил, когда готовил холодильник для Бенедикта. А он был совсем маленький.

Проблема в том, что я не могу никуда выйти лысым, а натягивать на голову липкий скальп старушки Хиллари нет никакого настроения. Надо срочно искать где-то приличный парик.

Но сначала надо поесть.

Ага! Позвоню-ка я дежурному и закажу что-нибудь в номер.

Конечно, придется брать в руки этот грязный телефон.

Нет, надо его сначала протереть.

В любом случае на этом пока прервемся. Продолжим, когда я вкину в себя немного жратвы.

Глава 21

Все о'кей. Проблема решена. Между прочим, заказал китайскую кухню. Слегка подквашенная свинина.

Хестер была такой свиньей. Может, все эти разговоры о ней и навели меня на мысль о свинине.

Между прочим, было очень вкусно.

В ожидании официанта я обмотал голову полотенцем — как делают некоторые женщины, когда сушат волосы. Похоже, сработало отлично.

Что ж, вернемся к рассказу о наших мерзких деяниях.

То, что мы сделали с Хестер, круто изменило наши жизни. Начну с того, что это было просто невероятно волнующе, как в сексуальном, так и во всех прочих отношениях. Острее ощущений, чем в тот день, я еще не испытывал. Остальные ребята тоже чувствовали нечто подобное. Я знаю, потому что мы это обсуждали. И не раз. Да что там говорить, все разговоры были только об этом.