Читаем Низшая раса полностью

Но разве Черкизовский рынок – уникальное явление? Да нет. Ещё в XIX веке в Москве, романовско-православной и златоглавой, существовала похожая клоака, рассадник грязи и преступности. Хитров рынок. И от Черкизона он отличался только одним: здесь не было никаких китайцев, азеров, татов, узбеков или вьетнамцев. Там жили-были исключительно русские. Этнически чистые. Крещено-православные. По сути – двуногие чудовища, потерявшие всякий человеческий облик. Прав А.Г. Купцов: тогдашняя Москва была ещё тем кишлаком. А власть русско-православных клептократов всё это любовно сохраняла.

О Хитровом рынке в сочных и ярких деталях писал исследователь досоветской Москвы, репортёр номер один – Владимир Гиляровский.

…В самом центре города, между Яузой и Солянкой, до 1923 года существовала большая площадь. Настоящая гнилая яма. Здесь вечно стоял дым и чад от сотен уличных харчевен-жрален, стоявших рядами – как в каком-нибудь Кабуле, Сайгоне, Бомбее или Джакарте. Здесь можно было видеть безносых (от сифилиса) торговок, предлагавших местному сброду жареную протухшую колбасу. Или картошку, тушенную на прогорклом сале. Или коровий желудок с непромытой зеленью его содержимого. Здесь шумели множество трактиров и лавок, шла торговля водкой и грудными детьми (для профессиональных нищих).

Площадь окружали двух– и трёхэтажные дома, превращённые в ночлежки и воровские притоны. В них ютилось до десяти тысяч всякого сброда. Каждый платил по пятаку за ночлег. В комнатах грязных домов рядами стояли нары. Но под самым нижним их ярусом (аршин от пола) были ещё и логовища на двоих, разделённые пополам грубой рогожей. Здесь спали без всяких матрасов и подстилок, на своём тряпье.

Дома-ночлежки звались по имени владельцев, получавших от них громадные доходы – дома Бунина, Румянцева, Степанова (потом – Ярошенко), инженера Ромейко (Кулакова). В них размещались и трактиры-притоны, носившие неофициальные вывески. Например, в доме Румянцева были трактиры "Пересыльный" и "Сибирь", у Ярошенко – "Каторга". Скажем, "Пересыльный" слыл средоточием бездомных, профессиональных нищих и торговцев-барышников. В "Сибири" обретались воры, карманники и скупщики краденого. "Каторга" служила притоном воров и беглых преступников. Вернувшиеся с сибирской каторги ("обратники") принимались здесь с почётом и "ставились на работу".

Сюда, на площадь Хитрова рынка, под огромный навес, стекались с вокзалов тогдашние гастарбайтеры – русские рабочие из разных губерний и уездов, ищущие работы в Москве. Ну, как нынешние молдаване, таджики или украинцы. С утра на площадь приходили подрядчики, уводившие целые артели на ту или иную работу. А потом на площади царили хитрованцы и барышники – скупали всё, что только можно, в том числе и краденое.

Между Хитровской площадью и Свиньинским переулком был ряд домов, называвшийся "Кулаковкой". Лицевой дом, выходивший острым углом на площадь, окрестили "Утюгом". А за ним шёл ряд, как пишет Гиляровский, "трёхэтажных зловонных корпусов", называемых "Сухим оврагом". Всё вместе это составляло "Свиной дом" – по имени частного владельца Свиньина. Тут жили беспаспортные преступники и обладатели "волчьих паспортов" – рецидивисты, не имевшие права жить в Москве. (Как видите, высылку на 101-й километр не коммунисты придумали.) Однако уголовники тянулись обратно в Москву: в провинциальных городишках они не могли найти ни ночлежек, ни "работы". Они возвращались – и наполняли "Свиной дом". С ними соседствовали коренные москвичи: барышники и профессиональные нищие. И тут тоже существовала сеть подземных ходов, да ещё и с тайниками в стенах. Схроны уходили вбок от основных туннелей. Словом, очень похоже на нынешний Черкизон.

В доме Бунина работали "раки" – портные, пропившие последнюю рубаху. Они день и ночь перешивали краденые вещи для продажи на базаре. Иногда – тряпьё. А иногда – превращая похищенные меховые шубы и ротонды в меховые же штаны, картузы, шапки или жилеты. Главный барыш получал съёмщик квартиры, на которой жили "раки" – как правило, главарь дела и скупщик ворованных вещей.

Здесь же шла подпольная торговля водкой (каждая квартира представляла собой кабак с огромными запасами спиртного), причём по ночам продажа шла через особые форточки – шланбои.

Каждую ночь на Хитровке кого-то грабили или убивали. Грабили, раздевая донага. Здесь можно было продать новорождённых: их охотно скупали профессиональные нищие. Ведь тем, кто с ребёнком, подают чаще. Если эти дети не умирали, с трёх лет их самих посылали попрошайничать. Девочки с десяти лет становились проститутками. Здесь же шлялись кокаинисты всех возрастов и обоих полов, ибо тут можно было купить "марафет". Тут кишмя кишели форточники, карманники, мастера выхватывать чемоданы и саквояжи из извозчичьих пролёток. А в "Сухом овраге" гнездились "деловые" с фомками и револьверами.