Добавим в картину ещё один не вполне приятный нам мазок: относительную этническо-расовую чистоту России второй половины XIX века. До 1880-х годов в составе её не было ни узбеков, ни таджиков, ни туркмен, ни киргизов с каракалпаками. Азербайджанцы, грузины да армяне на 99% сидели в своих землях. В городах и деревнях жили почти исключительно русские. Евреи тоже на львиную долю пребывали в черте оседлости. То есть Россия пореформенная, времён второго и третьего Александров, предстаёт практически однородным этнически государством. То есть чем-то близким к идеалу тех нынешних "мыслителей", каковые видят причину нынешних бед в засилье инородцев, в наплыве кавказцев и среднеазиатов в наши города, и зовут нас к расово-этническим чисткам. Давайте посмотрим, что творилось в той, практически полностью русской России.

Царство железнодорожных махинаций.

Воровать в пореформенной России продолжили – причём с прежним размахом. Теперь добавились новые "поля деятельности". Например, строительство железных дорог.

Поскольку строительство первой в России большой дороги (Москва – СПб., 1851 г.) велось государством и при этом буквально утонуло в воровстве (верста строилась втрое дороже истинной стоимости), правительство при Александре Втором решило заняться, говоря нынешним языком, приватизацией и дерегуляцией. То есть отдало железнодорожные стройки в руки частного капитала. Аргументация – как сегодня (госкорпорации – это воровство, а частник – эффективен).

Ну, и понеслась "дерегуляция"…

В 1867 году Российскую империю потряс скандал с приватизацией государственной Николаевской железной дороги Москва – Петербург. Принадлежа казне, дорога была вполне прибыльной, давала отличный доход. И потому её решили приватизировать, отдав Главному обществу российских железных дорог, созданному крупнейшими еврейскими банкирами (братьями Перейра, Колиньоном и др.) и финансистами Парижа, Лондона и Петербурга ещё в 1857 году. Общество было хитрым: вроде частным, но русское правительство гарантировало ему 5% прибыли на вложенный капитал. То есть воруй, завышай расходы-издержки, а русские тебе всё равно прибыток обеспечат. За счёт страны. Причём правление самого АО разместилось не в России, а в Париже. Дороги в собственность ему царский режим обещал отдать на 99 лет, а право выкупа за собой оставил лишь через 20 годков. По сути дела, русские стальные пути отдавались под внешнее управление.

Махинации начались с ходу. Акционерный капитал вроде бы собрали – но денег у новоявленного АО… не оказалось. Оказывается, учредители расписали уставный капитал на себя, но денег не внесли. Пришлось выпускать облигации, занимать деньги на рынке.

А ведь когда сие общество только создавалось, оно хвастливо обещало всю Россию покрыть сетью чугунных магистралей без всякой помощи государства. В правлении общества вместе с еврейскими финансистами заседали и русские высшие сановники.

Планы у Главного общества железных дорог нарисовались грандиозные. Достроить Варшавскую ЖД, линию "Динабург – Рига", трассы "Москва – Нижний Новгород" и "Москва – Севастополь".

Однако к 1867 году Главное общество РЖД оказалось фактически банкротом. Взявшись построить четыре дороги, оно только завершило Варшавскую дорогу и линию на Нижний Новгород. Не достроило Дина бург-Рижской трассы, а к дороге на Севастополь даже не приступило. Причём стройки шли своеобразно: себестоимость дорог составила около 100 тысяч тогдашних рублей за версту, в два с лишним раза больше, чем у Клейнмихеля, строившего трассу между Москвой и Петербургом за государственный счёт. (А ведь считается, что при Клейнмихеле себестоимость раздувалась в два-три раза!) То бишь по воровству эффективные собственники переплюнули даже чиновников Николая Первого. И хотя Главное общество РЖД обещало привлечь для строек именно западные капиталы, на деле оно продавало свои облигации в России. То есть всё вышло по-хищнически. Как только заработала Варшавская дорога, она тут же оказалась убыточной и государству пришлось платить деньги иностранным акционерам. Словом, вышло не привлечение капитала в Россию, а выкачивание оного из неё. Положение было настолько вопиющим, что правительство в 1861 году расторгло первоначальный договор с обществом, заставив его перевести управление из Парижа в Петербург и ввести в своё правление четверых членов от государства.