Читаем Низшая раса полностью

Осенью 1829 года правительство направило в Севастополь комиссию флигель-адъютанта Римского-Корсакова. На месте к руководству комиссией присоединился контр-адмирал Фаддей Беллинсгаузен, один из открывателей Антарктиды. Комиссия работала до ноября 1829 года. Римский-Корсаков написал в отчёте, что "по Севастопольскому порту допущены весьма важные злоупотребления", что "приказы Главного командира насчёт приёма провианта и провизии вовсе не исполняются". Главком ЧФ, вице-адмирал А.С. Грейг, не принял в данном случае надлежащих мер. Вскоре из Петербурга пришёл приказ… прекратить всякие расследования деятельности черноморских интендантов. То есть воры и сволочи в чинах покрывались высоким начальством из самого Питера. Видимо, эти твари тоже принимали участие в освоении бюджетных средств на "карманной чуме".

С 10 марта 1830 года было введено так называемое всеобщее оцепление. Никто из жителей не имел права выходить из домов. Город превратился в сплошную тюрьму. Из-за недоедания и голода стали развиваться болезни. Такой каторжный режим продолжался восемьдесят дней. В то же время чиновники и офицеры, имея пропускные знаки, беспрепятственно ходили друг к другу в гости, устраивали вечеринки и балы. Продолжались занятия во всех учреждениях, работы на кораблях, в адмиралтействе и во флотских экипажах.

В общем, делали начальники православные свой гешефт на чуме, да только простые севастопольцы в июне 1830 года, не вытерпев, восстали. Началось всё с того, что медик Верблозов попробовал отправить на Павловский мысок жену и дочку матроса с Артиллерийской слободки. (Потом оказалось, что они были больны обычным для тех времён рожистым воспалением, которое быстро прошло.) Матрос не захотел отправлять родных на верную смерть – и открыл огонь из ружья по мортусам. Когда патроны у моряка иссякли, его по приказу генерал-губернатора Севастополя Николая Столыпина расстреляли без суда и следствия у ворот собственного дома. Вот тогда народ и поднялся. Именно тогда проглянул будущий 1917 год: раздались крики: "Бей и коли офицеров!"

Были убиты Столыпин, "карантинщик" Степанов. Хотели выпустить кишки и Верблозову, да тот смылся, переодевшись в мундир своего солдата-денщика. Коменданта города, генерал-лейтенанта Турчанинова, повстанцы пощадили – только взяли с него расписку о том, что чумы в Севастополе нет и не было. Такую же расписку взяли и с протопопа Софрония. Восстание пробовали подавить, бросив на город пять батальонов сил оцепления во главе с полковником Воробьёвым. Но солдаты отказались стрелять в восставших и присоединились к ним, выдав полковника Воробьёва на расправу.

Однако вскоре выступление всё же подавили. Семерых вожаков бунта расстреляли, 1600 душ разогнали по каторгам и арестантским ротам (штрафбатам), некоторых забили до смерти шпицрутенами. Имущество всех этих несчастных конфисковали. Турчанинова разжаловали в солдаты. Несколько тысяч матросов с семьями выселили из Севастополя, отняв у них детей: 5 тысяч ребятишек направили в батальоны кантонистов (некий аналог суворовских училищ). Их родителей услали в Херсон, Керчь. А большую часть – в Архангельск. Своим ходом. Через всю страну. Без тёплой одежды. Имущество этих людей также конфисковали.

Вот только тех, кто наживался на карантине и пилил бабки государства, не тронули. И в Петербурге никого из тех, кто заткнул рот комиссии Римского-Корсакова, к стенке не поставили. И не выявили тех, кто в столице "крышевал" это чудовищное воровство да издевательство над севастопольцами под предлогом "борьбы с чумой".

"…Для выяснения обстоятельств дела власти назначили следственную комиссию. Она выявила грубый произвол и беззакония со стороны чиновников "комиссии по погашению чумы". Комиссия объясняла причины восстания притеснениями со стороны властей. Но в результате таких выводов возник конфликт между новороссийским и бессарабским генерал-губернатором Воронцовым и адмиралом Грейгом. Комиссию обвинили в превышении полномочий и распустили, протоколы её аннулировали, а некоторые члены комиссии даже подверглись преследованиям.

Вторая комиссия во главе с графом А.П. Толстым просуществовала недолго. Её председатель отказался участвовать в расследовании из-за фальсификации его результатов. Но и эта комиссии сумела установить, что из 70 тысяч рублей, отпущенных для оказания помощи нуждавшимся, город получил лишь 23 тысячи. Протоколы второй комиссии тоже исчезли. Затем следствие было сосредоточено в руках близкого к Воронцову чиновника. Причины недовольства жителей выяснять не стали, а просто судили арестованных как мятежников. Обещания Грейга о помиловании всех, кроме "зачинщиков и убийц", и наказании всех виновных в злоупотреблениях во время карантинного оцепления способствовали выявлению участников восстания…" – гласит сайт истории Севастополя (http://www.sevastopol.org/ hist5. htm).

А всего три года спустя будет убит национальный герой Казарский, посланный царём для расследования воровства и коррупции на Черноморском флоте.