Читаем Ньювейв полностью

Люди эти жили в больших городах со своими большими проблемами и большими Любовями, рассказывали интересные истории, рекомендовали книги и генерили замечательные идеи. Даже моя преданность всей этой виниловой истории с мощными обменами и темой постоянного обновления, казалась недостаточной, чтобы полноценно войти в этот огромный мир, тем более что сами диски требовали внимания и специального времени для прослушивания. Я потратил тогда уйму времени в поездках на толкучки и сходки, где происходили стихийные и запланированные встречи на предмет обменов и купли-продажи. Самым мощным явлением тогда была сходка любителей музыки под Свердловском на станции Шувакиш. Там собиралось несколько сотен человек по выходным дням в любую погоду. По причине того, что диски многократно меняли хозяев, путешествуя по Уралу, некоторые меломаны взяли привычку ставить свои печати, делать надписи шариковой ручкой и писать послания на внутренней стороне бумажных пластиночных конвертов. Попадались экземпляры изнутри сплошь покрытые такими знаками обладания или участия в судьбе диска. Бумага и пластмасса впитывали запахи всех вечеринок, через которые прошли эти пластинки, пахли порой трудовым потом, сотнями выкуренных сигарет, выпитых бутылок и полюбленными под их прослушивание женщин. Иногда черную поверхность пластинок какие-то изверги натирали одеколонами или духами, видимо, с целью стереть все лишнее, прилипшее к звуковым дорожкам. От этого в звуке появлялся непрерывный змеиный шип. Слушать такое было почти невыносимо. Занимались пластинками в основном мужчины и юноши, иногда бравшие с собой на «толпу» подруг-соучастниц. К редким самостоятельным женщинам-меломанкам относились вежливо, с подобающим вниманием и участием, но обманывать пытались с тем же нахрапистым энтузиазмом. Ведь женщины – народ менее консервативный, более решительный и склонный к экспериментам, а значит, к рискованным обменам и приобретениям. Грампластинками самыми разнообразными, но не фирменными, забрасывала нас и наша госторговля. Как официальная, так и подпольная, естественным образом обозначавшая не погреб, а именно из-под полы. Были диски польские, чешские, югославские, румынские, болгарские, ГДР-овские, кубинские и «мелодийные». Народ очень интересовался, стоял в очередях и покупал себе музыку, которой можно было наполнить послерабочее время. Продавщицы заказывали пластинки на «базах» и оставляли знакомым классику, джаз, эстраду, перепечатки и лицензии, альбомы дефицитных исполнителей – все ценилось не меньше зернистой икры.

Мой же культ прослушивания возник после приобретения папой самой дорогой на тот момент отечественной hi-fi аппаратуры – комплекта вертушка-усилитель-колонки «Электроника Б101», отделанного светлой древесиной из единственного главного магазина города. До этого эксплуатировались магнитофоны «Чайка» с пленкой третьего и шестого типов, я купил такой у соседа за 11 рублей! И неподъемные «Тембры», которые были потеснены «Нотами», «Астрами», «Юпитерами», «Ростовыми» и «Маяками» – основными тружениками той магнитопленочной поры. О машинах класса «Электроника 001» еще только мечтали.

Винил первого альбома малоизвестной в Союзе американской группы Eagles на нашей новой семейной технике звучал безупречно после некоторых манипуляций с невиданными грузиками и противовесами на тонарме вертушки. И это великолепное впечатление живо до сих пор. До этого я жестоко пилил Black Sabbath и Jethro Tull на радиоле типа «Беларусь», а друзья все имели моно или стерео «Аккорды», на которые с трепетом ставили абсолютно новые диски, привезенные из далекого далека. Эстетическую революцию тогда вершили T-Rex, David Bowie, Lou Reed, Roxy Music – эдакая эпоха глэма.

Внезапно оказалось, что хорошей музыки много. И определенную долю ажиотажа 70-х подогревала иностранная пресса: чешская «Мелодия», «Нойс Либен» из ГДР и польская «Панорама». «Поп-фото» и «Браво», которые появились уже минуя «Союзпечать». Диски запиливались, ходили по рукам, обливались винищем, обменивались и коллекционировались. Коллекционеры, ясное дело, сдували пыль со своих драгоценностей и норовили ни с кем не делиться. Свою коллекцию я старался всячески ограничивать, но пленки и диски заполняли полки, давая понять, что бесконечно так продолжаться не может, надо, желая получать удовольствие, уметь вовремя отказаться от обладания огромной кучи предметов. Что я и делал периодически.

М. Б. А как вы встретились с Вовой Синим, он тоже из этих мест?