Читаем Ньювейв полностью

Нормальное беззаботное советское детство, со всем набором в виде свободного времени и всяческими творческими экспериментами. Жил я прямо возле метро, где ежедневно собиралось немалое количество беззаботных бездельников. Так уж получилось, что Гольяново заселялось не единовременно и даже можно сказать многослойно. Некий поселковый островок, населенный советскими тружениками, стал объектом выселения всяческих неблагонадежных типов и наркоманов в середине 70-х. А уже позже, ближе к 80-м, когда Москва в очередной раз расширялась, туда стали отселять молодежь из центральных коммуналок. В результате получилась гремучая смесь, которая быстро между собой перезнакомилась благодаря усиленному новостроечному мордобою.

М. Б. Я помню эти моменты более чем отчетливо, так как учиться приходилось в Метрогородке, а путь домой лежал через все микрорайоны поэтапно, и на каждом остановочном форпосте с детства приходилось доказывать свою состоятельность как местного жителя (смеется).

О. X. Ну и, наверное, как у многих, детство и юность проходили в поисках постоянных приключений и новых ощущений. Собственно, благодаря нашей подростковой активности мы тогда были осведомлены о всех передовых направлениях и тенденциях в зарубежной молодежной моде. Но хотелось чего-то своего, непохожего на все, что предоставляла достаточно ограниченная окружающая действительность. А нас, компанию подобных, уже тогда манили и привлекали старинные добротные вещи, которые с легкостью находились в комиссионных магазинах. О рок-н-роллах тогда еще никто не помышлял, все это началось позднее, но желание клоунады присутствовало с детства. Без нее было скучно. Смотри сам. Проснулся, пошарил по карманам. В кармане 3 рубля. Сдал завалявшуюся стеклопосуду – стало пять. Дальше прошелся по комиссионкам на предмет поиска новинок…

М. Б. Сейчас от сети комиссионных осталась всего пара точек, где принимают вещи от городского населения. А ранее это был целый сетевой мирок необычных вещей со своей специализацией и маршрутами. Да и оборот стеклотары в советской природе – это отдельная тема для песни. Своя инфраструктура, прилагающаяся к винно-водочным развлечениям. Со своей системной иерархией и кидаловом (смеется).

О. X. Присутствовало, присутствовало. Но мы не давались в обман. Тут, наверное, потребуются аннотации, иначе никто ничего не поймет. Бурно проведенный предыдущий день, как правило, оставлял мешок пустой посуды от пива, а это практически 10 рублей денег от сдачи тары. Начальный подростковый капитал, можно сказать. Как можно сказать и то, что нормального пива, которого было в обилии ранее, к этому моменту стало очень мало и за ним почти охотились. Это во многом определяло место встреч. Типа, встречаемся там куда пиво нормальное завезли (смеется).

Ну и, встретившись, день был начат. При этом всякая активность закономерно приводила к расширению кругозора, и смекалка шлифовалась на ход ноги. Знали мы тогда порядка пяти местных комиссионок и, конечно же, Тишинский рынок, где пополнялись запасы личных гардеробов. В Москве начала 80-х практически единственной формой молодежного досуга были дискотеки, которые поводились исключительно до 23:00, но нам этого хватало, чтобы продемонстрировать все достижения комиссионного хозяйства и собственного стиля (смеется).

Подростками мы были заметными, да и находились все время на виду, проводя основную часть времени под часами на пятачке возле Щелковского метро. Там-то и появился дядечка Евсеев. С ним проводились занятия спортивным рок-н-роллом. В этом движении пошла уже иная музыка, совсем иностранная. И вот этот полковник Евсеев выдернул нас на какое-то время в среду спортивного, как это тогда называлось, танца и организаций дискотек. Успеха мы добились моментально. И спустя некоторое время нас уже приглашали на съемки такой дебильно-развлекательной программы – «Шире круг».

При этом надо обрисовать реалии. Приезжать нужно было к часу ночи в Останкино, к которому, кроме трамвая, ничего не ходило. Снимали нас, снимали, ну и как водится, именно этот материал из программы вырезали. Но танцы продолжились позднее, совместно с «Мистер Твистером». Здесь все было легально, их уже показывали в «Утренней почте», что по советским меркам было знаком признания со стороны официоза. Был еще смотр дискотек, который проводился в концертном зале «Дружба», куда нас пригласили и дали первое место за выступление. А после фестиваля нам «дали» уже другие люди, и по «первое число». Были это милиционеры в штатском, которые вломили нам по полной, объяснив свои действия, что, мол, получили мы за «обезьяньи танцы». Под такой формулировкой у них проходил легализованный в Союзе Майкл Джексон, в стиле которого мы делали программу (смеется).