Читаем Ньювейв полностью

Прикалывались, наверное… Еще в период «Проспекта» мы сделали такую инспирацию в виде радиопрограммы «Новинки Сезона», виртуальное радио в своем роде. Программа представляла собой хит-парад несуществующих групп. «Свиньи из Ташкента» были панками, «Трио Рейсфедер» играли математический твист, «Мракобесы Сибири» исполняли дремучий рок; был даже женский коллектив «Неоазнобы», играющий постпанк. Масса названий, которые потом были использованы нами в работе над различными проектами. Образовался уже переизбыток информации, с которой надо было что-то делать.

Чем-то «Новинки Сезона» напоминали деятельность Пиорриджа, который создавал фантомные коллективы, состоящие из одних и тех же людей. Появилась и новая информация из-за рубежа: хеви-металл, австралийские группы, всплыли Cabaret Voltaire, The Residents, Tuxedomoon, ну, и новые романтики, конечно, электро-поп. Мало было информации разве что из Латинской Америки или Азии. Все это интересно было пропускать через себя, экспериментировать. Записывали кассеты, бобины, которые потом имели хождение по тусовкам. Реакция была забавной…. Одну из таких кассет Ваня вручил Артему Троицкому, который жил от него неподалеку. Артему, вроде, запись даже понравилась…

С Ваней Соколовским мы решили заняться электронной музыкой, ориентируясь на Soft Cell, Ultravox, Gary Numan. Появилась и кассетка с концертом Cabaret Voltaire, нечто на стыке индастриала и электроники, которая произвела противоречивое впечатление на меня. Нам так же нравились Kraftwerk, Ideal (тоже немецкая группа). К тому же появилась новинка: ритм-бокс, с которым «Центр» ранее записал пару экспериментальных вещей. В результате мы решили сменить гитарную эстетику на электронную… Тем более, еще в рамках «Проспекта» пробовали использовать синтезаторы, электронную ударную установку.

В середине восьмидесятых в Москве было полно подпольных групп, как выяснилось. Кто-то уже активно выступал, у кого-то были записи. Со многими из них мы познакомились только в 1985-м году, на прослушиваниях свежеоткрывшейся Рок-Лаборатории. Там мы услышали «Звуки My», «Николай Коперник». При том, что питерская рок-сцена была нам известна куда больше и подробнее. Иван часто ездил в Питер (он там учился в аспирантуре) и даже возил туда наш радиофейк. Ставил его в компании Курехина и других музыкантов, однако смущался отвечать на серьезные вопросы по поводу записи, инструментария и т. д. понимая, что все это просто прикол. Ваня любил пошутить… Но на самом деле, отчасти благодаря тем же «Новинкам Сезона» у нас стал вырабатываться свой стиль, методология, способы записи материала в различных условиях.

Состав «Ночного Проспекта» постепенно расширялся – мы привлекли к записи и концертам Наташу Боржомову (Агапову), записывались и с Жанной Агузаровой, которая тогда называла себя Ивонной Андерс. С Наташей в свое время познакомились случайно, совместно справляли у нее дома Новый Год. Я, честно говоря, не помню, как мы к ней попали; она тогда подружилась с нашим басистом Сергеем Кудрявцевым, который, к сожалению, в начале двутысячных погиб в автомобильной катастрофе. Наташа была веселой и стильной девушкой, которая одарила Москву песней «Ох, если бы я умерла, когда я маленькой была». Песня мгновенно стал хитом. Наташа была с нами в 1985-86-х годах (альбомы «Незнакомые лица», «Гуманитарная жизнь»), записала несколько отличных песен: «Мини бар», «Сонечка», «Петя любит рок» и другие. Однако песни в исполнении Жанны («Неудачники» и «Проблемы») стали более известны, что вполне естественно… Году в 83-м у нас появился свой менеджемент, Наташа Комарова (Комета) и Володя Марочкин, который был еще и профессиональным фотографом. Они вскоре начали заниматься самиздатом, делали журнал, снимали слайд-фильмы. Помогали нам с организацией записей, концертов…