Читаем Ньювейв полностью

Собственно, мое глубокое проникновение в процесс пересъемки, проявки и печати началось именно тогда, и, надо сказать, что это были самые лучшие фото, что я видел в той реальности. Большие, отлично заглянцованные, некоторые были даже лучше оригиналов, которыми служили обложки фирменных грампластинок. И таким образом мировой шоу-бизнес бросил нам первую копеечку. Потом началась спекуляция винилом, плакатами, блоками сигарет, поп-журналами, шмотками, перезаписями – полный криминальный набор. Ведь народ хотел фирменного, и он его так или иначе имел, даже путем всяческих жертв. Вырученные деньги позволяли нам удовлетворять наше любопытство и интерес в области приобретения пластинок в Москве у барыг и меломанов, да еще и окупать дорогу на самолете туда-обратно. Иногда просто летали на пару дней за новыми дисками в столицу. Одевался я на выезд тогда так: костюм-тройка говноцвета, малиновые ботинки на платформе и лимонная хлопковая индийская рубашка с выложенным поверх пиджака воротником. Потом переключился на джинсы и свитера, но в трех парах джинсов в самолете не летал, хотя так делали перевозчики-спекулянты, боявшиеся досмотра багажа. У меня были другие интересы, хотя джинсу пару-тройку раз перепродавал, факт. Поставщиками всего этого дефицита были также и студенты, которые приезжали к родителям на каникулы или на выходные и тащили с собой все, что под руку подворачивалось. Так что картина мира становилась все современнее и полнее. Музыка привозилась с «большой земли»: из Питера, из Москвы, из Свердловска и из Челябинска. Я взялся за собственное музыкальное просвещение и стал покупать-менять невероятно интересные грампластинки. Такое хобби. Но все хобби, приобретенные в тот период, были более чем актуальными и пригодились позднее. С этим интересом была исхожена вдоль и поперек вся Москва, с ее филофоническими точками, встречами людей по интересу, обменами, с задержаниями милицией и уличными прокидонами. В Питере контакты строились через знакомых, поэтому и с дисками там было стабильнее и спокойнее, чем на улицах столицы, где азартные и хитрые любители западной музыки так и норовили хоть кого-нибудь обмануть. Но новой музыки в Москве всегда было много, действовали студии грамзаписи, намагничивая гражданам пленки песнями. Так торговля записями и винилом для некоторых стала обычной работой. Но реально редкая и интересная музыка появлялась у интересных, увлеченных этим делом людей. Прекрасные по содержанию катушки записывали Артемий Троицкий и старший товарищ Миша Кучеренко.

Вова с большим энтузиазмом собирал заказы и денежки в «нашем маленьком городке» и привозил порой такие вещи, что даже самые смелые меломаны вздрагивали, приходилось их убеждать, что это и есть теперь та самая настоящая музыка. Сила убеждения – страшная штука и она работает! Так что в восьмидесятом у нас были Police, Franc Zappa в невероятном количестве, Culture Club, Talking Heads, Clash, UB40, Kid Creole, Madness. Чуть позже Japan, The The, да чего только не было…

Мой брат Максим и Миша Кучеренко уже учились и осваивались в Москве, и, познакомившись с музжурналистом Артемием Троицким, начали приобщаться к жизни музыкального андеграунда в виде подпольных концертов, самиздатных журналов, формировавших тогда модель нового молодежного независимого сознания. Как я уже говорил, от него появились записи отечественных групп и первые приглашения на выступления «АУ» в Подмосковье, на панк-фестиваль в Зеленограде в 83-м и на всевозможные конспиративные московские квартирники.

Мы с Синим продолжали курсировать по маршруту «город-Свердловск-Москва-Свердловск-город», знакомились там с новыми людьми, возили при себе тяжеленные сумки на музыкальные толкучки разных городов с целью обмена пластинок, бесконечно переписывали музыку на бобины и прогуливали по причине похмелья работу, он – в цеху, я – в лаборатории. Потом он заделался чертежником в секретный конструкторский отдел и мы могли встречаться поперек дня в затихающих в послеобеденное время бесконечных коридорах НИИ, делились мыслями и прикалывались над неказистой действительностью.

Ну а вечером, понятно, шли в винный магазин, причем я брал пару сухого красного, а Владимир предпочтительно портвешок, чтобы «дызнуло». Синий тогда подстригся а-ля Терри Холл из Fun Boy Three – пучок кудряшек сверху и бритые виски и затылок, таким образом определив моду на стрижки среди местных продвинутых ребя. Все стали состригать все сзади и оставлять спереди челки.

М. Б. Ну а все таки, как материализовались именно «Братья по разуму»?