Читаем Нью-Йорк полностью

Казалось, война вошла в период стагнации. В Филадельфии, после отъезда несчастного Хау, командование принял генерал Клинтон. Теперь там возникла опасность вторжения французского флота, и британцы решили уйти от греха подальше и вернуться в Нью-Йорк. Речь шла не только о войсках. Отплыть предстояло и нескольким тысячам лоялистов.

– Вот бедолаги, – сказал Мастер дочери. – Британцы просят у лоялистов поддержки, а защитить их не могут.

Основные британские силы вернулись по суше, и Вашингтон преследовал их по пятам. Пришли известия о битве при Монмуте: войска патриотов под командованием Ли и Лафайета атаковали британский арьергард, которым командовал Корнуоллис. Они добились значительного успеха и могли бы нанести еще больший урон, если бы Ли не отступил. Но в итоге британцы вернулись в Нью-Йорк, и с ними прибыл молодой Альбион.

Конгресс вернулся в Филадельфию, а Нью-Йорк, теперь уже с генералом Клинтоном во главе, остался британской базой, однако патриоты заняли огромные территории от Уайт-Плейнс за городом до земель Нью-Джерси за Гудзоном. В июле Вашингтон двинулся через долину Гудзона на пятьдесят миль вверх по реке, к знаменитой сторожевой крепости Вест-Пойнт. От Джеймса через Сару в графстве Датчесс пришло пламенное письмо, в котором он сообщил, что жив и здоров, находится в Вест-Пойнте, и попросил отца выполнить кое-какие мелкие поручения. Но больше ни о чем не сказал.

Вскоре после этого, словно подтверждая изменение военной ситуации, к бухте приблизился могучий французский флот под командованием адмирала д’Эстена. Какое-то время он оставался там, блокируя выход в океан. Затем подтянулись британские военно-морские подкрепления, и французы временно отошли в безопасное место, бросив якорь у Ньюпорта на Род-Айленде. Но послание было ясным. Французы вступили в войну, а британцы утратили контроль над морями.

Джона Мастера угнетали еще две неприятности. В августе в городе снова вспыхнул пожар, уничтоживший пару домов, которые он сдавал внаем. Еще тревожнее была угроза его угодьям в графстве Датчесс.

В Нью-Йорке в том году сложился забавный парадокс: городом управлял британский генерал Клинтон, а на огромной примыкающей территории, которая находилась под контролем патриотов, имелся губернатор-патриот с тем же именем, хотя и ни в коей мере не родственник. И губернатор патриотов Клинтон горел желанием конфисковать земли всех известных лоялистов на своей территории. «Раз мы хозяйничаем на этой земле, то мы и владеем ею, это же очевидно», – сказала Мастеру Сьюзен. Но Мастеру казалось, что изъятие угодий губернатором-патриотом – вопрос лишь времени.

В конце августа явился нежданый гость: капитан Риверс. Но его новости были гнетущими. Он сдавался.

– Южная Каролина уже два года находится в руках патриотов, но в Северной сохранилось много лоялистов вроде меня. Однако с весны жизнь стала невыносима. Мои жена и дети уже отбыли в Англию. И мне не остается ничего другого, как передать вам плантацию и понадеяться, что вы когда-нибудь взыщете долг.

– Рабами?

– Главная ценность заключена, конечно, в них. Я перевез их в имение к другу, который живет в более безопасном месте. Но сколько времени он там пробудет, мне неизвестно. – Он вручил Мастеру подробную опись рабов. – Много умельцев, которые стоят недешево. Если найдете покупателя – продавайте, они ваши.

– А вы не можете немного задержаться? – спросил Мастер. – Спасение может быть близко.

После потери Филадельфии британцы заговорили о мощном ударе в южном направлении. Генерал Клинтон уже объявил, что посылает одну экспедицию для захвата французского острова на Карибах, а вторую – в Джорджию, где гарнизоны патриотов малочисленны, а лоялистов много. Но Риверс покачал головой:

– Ложные маневры, Мастер. Мы можем как угодно раскалывать наши войска и рыскать по дикой Америке, но приручить ее не сумеем. Не сейчас.

Тем же вечером за ужином произошел откровенный разговор. Все они были старые друзья – Джон Мастер и Абигейл, Риверс и Грей Альбион. В какой-то момент Риверс обратился к Мастеру с вопросом:

– Помнится, я спрашивал вас, не хотите ли вы уехать в Англию. Тогда, насколько я понял, вы не проявили интереса. Но что вы думаете сейчас?

– Мой отец с удовольствием послужит вам, – встрял Альбион, – если вы позаботитесь переправить в Англию средства. Ведь он уже распоряжается вашими капиталами.

– Давайте пока не будем об этом, – ответил Мастер.

Но то, что подобное предложение поступило и от Риверса, и от молодого Альбиона, заставляло задуматься. Это был плохой знак.

Однако истинные муки причинялись ему не войной и не финансовыми соображениями. Они были морального свойства.

Британское правительство, встревоженное вступлением в войну Франции, направило весной в Нью-Йорк уполномоченных, чтобы еще раз попробовать договориться с колонистами. Мастер встретился с ними до того, как они отправились попытать счастья в переговорах с конгрессом. По его мнению, лучшим из них был некий Иден. Тем не менее после долгой беседы с ним Мастер вернулся домой, качая головой.