Читаем Нитка кораллов полностью

— С нашего двора, — ответил Севка, начиная нервничать.

— Надо поговорить. — Толик мотнул головой в глубь чердака. — Отойдем.

Как пичуги на заборе, Вартан и Коля продолжали смирно сидеть на опрокинутой ванне. Отошедшие в сторону Севка, мальчишка и парень о чем-то толковали, стоя под стропилами. Похоже, что спорили. Эти, вдруг появившиеся, кажется, чего-то требовали от Севки. Севка замотал отрицательно головой, отпрянул от них. Парень схватил Севку за плечи, мальчишка стал сдирать с него пальто. Севка сопротивлялся и держался за карман.

— Это мамин будильник! — закричал он. — Заграничный, я только взял с собой, чтобы время знать!

— А долг не принес? Плати теперь! — мальчишка повысил голос. До сих пор все трое говорили тихо.

Вартан и Коля в испуге соскочили с ванны.

— Кажется, те злодеи! — прошептал Вартан. — Соврал Севка, что нету их!

— Что они с ним делают? — Колю забила крупная дрожь.

— Грабят у него какой-то будильник…

Дальше все произошло так быстро, что и не сообразить, как это случилось.

Севке выкрутили руку. Раздался его пронзительный крик: «Помогите!» Вартан метнулся в сторону Севки, потом кинулся к выходу с чердака, оглянулся и успел увидеть, как Коля бросился к парню, схватил его за штанину и стал отрывать от Севки. Парень взмахнул рукой. И вот Коля куда-то провалился. В следующую секунду, задохнувшись от ужаса, Вартан увидел, что Коля, его Коля, валяется на дощатом полу. Лицом вниз валяется и не шевелится. Нет, это не на самом деле, такого не может быть!

Вартан затопал ногами, крича изо всех сил и не замечая, что его толкнули, убегая, парни. Севка, которого уже не держали, высунулся в чердачное оконце и слезно вопил:

— На по-омощь!

Какие-то люди, грохоча по лестнице, взбегали на чердак, поднимали с полу Колю. А он молчал, глаза у него были закрыты, голова жалко и страшно болталась. И уже много было вокруг них людей. Уже во дворе, а не на чердаке. Вартан все видел и замечал, но как-то мельком. Какая-то старая женщина в сбившемся платке, в которой Вартан не сразу узнал Колину баб-Аню, кричала чужим, никогда им не слышанным голосом, высоким и страшным. И слово «убили» висело в воздухе, как кирпич, который валится на голову.

28

Когда Коле было три года, он рассказал баб-Ане такую сказку, выдуманную им самим:

— Зайчик хотел есть снег. Я ему говорю: «Не ешь снег! Простудишься и умрешь». А он все-таки стал есть. И умер. А потом мы с ним вместе пошли гулять.

Пойдет ли Коля когда-нибудь гулять?

Анна Петровна задремала на стуле у кровати.

И сейчас же увидела Колю. В одних трусах, в белой панамке, он скакал в палисаднике возле кипариса, что-то насвистывая, веселый, как скворец, тоненький, легкий. И тут же ее окутала южная ночь. Сильный теплый ветер порывами влетал в окно. На своих крыльях он вносил запах магнолий из сада и чебреца, растущего на горах. Во тьме звенела какая-то бессонная птица. Звенела настойчиво и терпеливо, точно кто-то ее принуждал. Сердце привычно сжимала тревога…

…Синяя лампочка под потолком изолятора. На кровати Коля. Лежит без сознания. Высокая температура. Прорвана плевра и что-то еще в этом хилом, слабом тельце. Ведь кто-то ткнул Колю чем-то очень острым — тонким ножом или шилом. Колю — шилом?! Какой чудовищный сон!

Она вздрагивает от ужаса и открывает глаза. Синяя лампочка. Бескровное личико на подушке. Нет, это не сон. Это явь, в которую немыслимо верить, от которой легко потерять рассудок.

Ася — та почти помешалась от горя. Опухшая от слез, кое-как одетая, сидит, обхватив голову руками, и, раскачиваясь, стонет, подвывает. Время от времени приходится на нее прикрикнуть, чтобы взяла себя в руки. В клинику Асю пускать можно только днем, когда тут же медсестры, и то ненадолго. Ночами дежурит возле Коли баб-Аня.

«Не умирай, мой крошечка, солнышко мое! Ведь это зайчик в твоей сказке умер, а потом пошел гулять. А ты-то, мой хороший, маленький, так не можешь».

Нет, плакать она не станет. А то еще выставят вон. Без единой слезинки она тщательно меряет Коле температуру, смачивает ему губы, осторожно меняет простыни. В тысячный раз она казнит себя мысленно за то, что выпустила Колю в тот день гулять, — ведь сидел он дома со своими железками, ну, и сидел бы! — за то, что не вышла во двор вместе с ними, за то, что не предчувствовала того, что случилось…

Утром в тот день она его спросила:

— Коля, что такое чуткость? Как ты понимаешь это слово?

Они же часто обо всем разговаривали.

— Чуткость — это внимательность, — серьезно ответил Коля. — Вот, например, я часто делаю ошибки в примерах. Значит, я не чую, где ошибки, я не чуткий, — и вздохнул виновато.

И она не почуяла, совсем не почуяла, что грядет беда…

29

Над семьей Анопьянов нависла тяжелая туча: жизнь Коли, Вартанова друга, кроткого, застенчивого, милого Коли, которого все так любили, — в опасности.

Вместе с тем все стали ближе друг к другу, как-то сплотились. Ведь многое, волновавшее прежде, какие-то неурядицы, недовольство друг другом, казалось пустяком, мелочью по сравнению с главным.