Читаем Нитка кораллов полностью

— Зачем мучилась, Колю купала? Помыли бы его в ванне у Анопьянов. Всегда там моемся. И вообще, — Ася усмехнулась, — могла бы, теть-Ань, не приезжать. Раз тебе тут трудно. — Она сидела на табуретке с распущенными по плечам светлыми волосами, раздумывала, не вымыть ли голову.

Анна Петровна покосилась на племянницу: «Характер у тебя неважнецкий», но вслух этого не сказала.

Конечно, жизнь у Аси сложилась нелегко. Отец ее, брат Анны Петровны, погиб на фронте. Мать умерла вскоре после войны. Когда студенткой Ася, взбалмошная, упрямая, приезжала к тетке на юг, та старалась ее откормить и приласкать. Теперь Ася, искусствовед по профессии, зарабатывала хорошо, но тратила хаотично: покупала дорогие книги, дорогие тряпки, которые вскоре переставала носить, и вдруг не оказывалось денег даже на хлеб. И с мужем у Аси не получилось, знать его не хочет. Неизвестно, что у них там вышло. Колю Ася любит без памяти, а смотрит за ним кое-как…

— Я же тебя, тетечка, не вызывала. Скажешь, нет? — Ленивый смешок племянницы, сопровождавший эти слова, взбесил Анну Петровну.

— Нет, ты не просила меня приехать, — сказала она насмешливо. — Ты только прислала телеграмму: «А Коля опять заболел». И как у тебя на телеграфе приняли это дурацкое «а»?

— Меня спросили: «„А“-то зачем?» Я сказала: «Надо».

И оставили. Что им — жалко?

— И телеграфом ты послала мне двадцать рублей. Хотя телеграфом раз в пять дороже, чем почтой. Тут и медведь поймет, что на дорогу. Чтобы срочно выехала.

— Это уж твое дело было, как поступить.

— Я там все дела бросила. Васька, соседей там одних мальчонка, только стал подтягиваться по арифметике… При клубе детскую самодеятельность начали организовывать… И работу хорошую только что получила. Страниц двести дал в перепечатку один профессор из Ялты. Пришлось вернуть…

— Ну и не ехала бы, раз вся общественная работенка там без тебя проваливается. Колька посидел бы один запертый, ничего бы с ним не сделалось.

Метнув на племянницу неуверенный взгляд, тетка пробормотала:

— Во втором классе мог бы у нас в школе поучиться, у меня пожить. И климат…

Асины глаза потемнели.

— Сына отнять хочешь?!

— Не болтай ерунду! — поморщилась Анна Петровна.

— Никуда Коля не поедет! Кончен разговор! Маленького давала — хватит.

— Тогда заботься о нем по-человечески. Ты ведь часто даже обед забываешь приготовить, бессовестная…

— Готовлю, когда успеваю. Не помрет с голоду. Как могу, так и живу.

— Носочки все оказались грязные у него. И больше половины — в дырках…

Топот ног по коридору, испуганный Колин голос прервал ее:

— Ба-аб!

Он распахнул дверь. Непонятный, громкий и низкий гул несся из комнаты.

— Что такое?! — со всех ног Анна Петровна кинулась вон из кухни.

В комнате она выдернула вилку репродуктора из электрической розетки.

— Ты с ума сошел, Коленька? Зачем ты это сделал?

Коля возбужденно подскакивал возле нее.

— Я хотел… Думаю, что будет, если вставить? Заговорит или нет?

— Даже паленым пахнет. Как у тебя все не взорвалось? — Анна Петровна один за другим повернула выключатели, загорелись лампы под потолком и на письменном столе. — Просто чудом не перегорело все на свете. Быстро вытащила я — оттого… Никогда, никогда, Колюшка, не балуйся с электричеством!

Ася хохотала над теткиным испугом:

— Извечный вопрос мальчишек: что будет, если…

— А что тут смешного? Вот и оставляй его одного на целые часы, — проворчала Анна Петровна. — И погибнет ни за понюшку табаку…

7

В два с половиной года Коля не понимал, где живут лягушки. Он тащил баб-Аню за руку под цветущие вишни и яблони, показывал пальцем куда-то под кусты и говорил: «Здесь лягушки!». Старательно заглядывал под каждый кустик, присаживался на корточки и выжидал, не выпрыгнет ли лягушка.

Маленькая потешная фигурка в белой панамке. Искал он лягушек там, где их не могло быть, но она не разуверяла его, чтобы не совался к речонке и в канавы. Анемоны у нее в садике он упорно называл «лимоны» и уверял ее: «Так лучше».

Без конца Колю возили взад-вперед из Ленинграда на юг, с юга в Ленинград. Увезя Колю или потребовав, чтобы тетка привезла ей сына, Ася затем снова привозила его или отправляла со знакомыми, едущими в Крым в отпуск. С няньками она не уживалась, в яслях Коля сразу заболевал.

Каждый раз, собирая ребенка в дорогу, Анна Петровна откладывала ломаные игрушки, сношенную, прохудившуюся обувь и одежонку: «Это нужно выкинуть». А когда, посадив их на поезд в Симферополе, она возвращалась в свое опустевшее жилище и наталкивалась на маленькие стоптанные сандалии, то сердце у нее переворачивалось. Она прижимала к груди сандалишки, бережно подбирала с полу и прятала целлулоидного зайца с дырой на боку, даже обрывки картинки. Все выглядело так сиротливо без Коли.