Читаем Нитка кораллов полностью

— Ну вот, молодец! Как моя мама выйдет из конторы, ты подойди и скажи: «Агния Петровна, Леня поехал к Вите». А если «Агния Петровна» не можешь сказать, так ты просто: «Леня поехал к Вите».

Доверчиво улыбаясь, Галя протянула веточку:

— Посади!

— Потом, потом. И посажу, и полью… А ты скажи моей маме!

Последние слова он крикнул уже от калитки.

Если Галя все-таки забудет сказать, то не его вина…

Через минуту Леня сидел в машине рядом с огромным алюминиевым бидоном.

У борта вырос Степан Михайлович.

— А мать тебя отпустила в поле?

— Дядя Степа, отчего бидон такой холодный? Холоднее даже мороженого…

Тимаков погрозил пальцем.

— Ох, если без спросу утекаешь, мы с тобой больше не знакомы, так и знай! Бидон холодный, потому что туда только что налита вода из артезианской скважины. Ты это и сам знаешь — не маленький.

На положенных поперек кузова досках уселись девушки в комбинезонах, студентки-практикантки.

После девушек в машину влезло несколько мужчин. Буровой мастер Евгений Викторович, прежде чем поместиться на каком-то ящике, провел пальцем по Лениной голове.

От нетерпения Леня вертелся, сидя на корточках за бидоном, который нет-нет да и прикладывал ледяшку к его спине или плечу. Ему совсем не хотелось, чтобы до отхода машины на улице показалась мама. Галя ведь скажет ей, так чего же еще?

Наконец из калитки вышел начальник геологического отряда Кедров в широкополой белой войлочной шляпе. Сейчас он усядется в кабину рядом с дядей Степой… Леня облегченно вздохнул.

Но Кедрова окликнул худой, дочерна загорелый человек с полевой сумкой через плечо. Кедров остановился. Сколько времени будут они разговаривать? Вот беда!

— Леня, кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — повернулась с передней скамейки студентка Муся с косами, подколотыми на затылке. — Геологом, наверно?

— Капитаном дальнего плавания, — ответил Леня, сердито глядя на Кедрова, задерживающего отъезд.

— А кто у тебя папа? — спросила другая студентка, Аня, высокая, в белом платочке.

— Тоже геолог. Обе родители геологи, — Леня подозрительно посмотрел на засмеявшихся девушек: неужели не верят? — Правда, геологи! Только папа сейчас ка Камчатке. Он в ноябре из экспедиции вернется… Поехали! — вскрикнул он радостно.

Машина и в самом деле тронулась. За разговором Леня не заметил, как Кедров забрался в кабину. Грузовик некоторое время переваливался с боку на бок по немощеной улице поселка, потом подъехал к железнодорожным рельсам и остановился перед опущенным шлагбаумом.

Вблизи станционных строений, на чисто выметенной площадке, высилась золотая гора. Она напоминала трапецию из Витькиного учебника геометрии — пологие бока и ровный верх. На некотором расстоянии поднималась другая такая же гора, еще подальше — третья. Издали можно было подумать, что это аккуратно насыпан желтый песок. Но то был совсем не песок, а зерно, тяжелое, ровное, налитое. Возле каждой горы сидели на земле мальчишки и девчонки и отгоняли гусей.

— Замечательный нынче урожай! — с удовольствием проговорил кто-то позади Лени.

— С хлебушком в этом году, — довольно отозвался другой голос.

— Да, богатые трудодни получат колхозники, — сказал Евгений Викторович.

А Леня знает, что в этом году такой хороший урожай, потому что весной шли дожди.

За опущенным шлагбаумом мелькали, подрагивая, зеленые вагоны пассажирского поезда. Из окон смотрели люди. Они ехали в Феодосию. В одном из окон на редкость белолицый мальчик сорвал с головы панамку и изо всех сил замахал Лене.

Взвился шлагбаум. Поспотыкавшись на рельсах, машина покатила мимо высокой зеленой стены. Пирамидальные стройные тополя, стоя тесным рядом, шумели густой листвой. За коричневыми, в извилинах стволами журчала речка.

Вдали высились ажурные краны, переплеты вышек и строительных лесов. Там строили элеватор. Вскоре тонкие силуэты кранов исчезли, словно растаяли.

Серо-желтая выгоревшая степь расстилалась до самого горизонта. Над краем ее дрожало марево.

За машиной, не отставая, неслись клубы пыли. Леня смотрел на эти клубы, как они свиваются и развиваются и не могут ни отстать, ни обогнать машину. Потом переводил взгляд на степь, и ему казалось, что он едет давно-давно. И кругом все такие же серо-желтые безбрежные пространства, покрытые короткой, выжженной солнцем травой. Вот прочертила неподвижный воздух, мелькнув голубым крылом, сизоворонка, перепорхнул пестрый удод с кружевным веером на голове, суслик перебежал через дорогу перед самой машиной, и опять все замерло, застыло от зноя.

Лене было душно и жарко. Негромкий разговор в машине доносился до него как-то смутно. Однообразие степи, покачивание машины нагнали на него дремоту.

Но вот он встрепенулся, вскочил на ноги, ухватился за чьи-то плечи, чтобы не так подбрасывало на рытвинах.

На желтоватой равнине возникли белые треугольники. Палатки! Там и сям разбросаны черные пятнышки. Издали отверстия шурфов кажутся крошечными.