Читаем Нитка кораллов полностью

— Юлька! Юлька! Как ты можешь так говорить? — Александра Николаевна бросила шитье на стол и смотрела на девочку пораженная. — Сколько лет твоей бабушке?

— Семьдесят восемь.

— Вот доживи до такого возраста, тогда узнаешь, будет ли у тебя что-нибудь болеть.

Юлька передернула плечами, стройная шейка ее гордо выпрямилась.

— Да уж я, по всяком случае, сумею и жить и умереть по-человечески. Ни за что не стану ныть, как наша бабушка!

Губы ее беспечно произнесли жестокие слова, а темные глаза смотрели печально. «Какой-то оптический обман!» — подумала Александра Николаевна.

— Какой-нибудь людоед добрее тебя, — промолвила она со вздохом.

Юлька приняла это за шутку и расхохоталась.

— Мальчики говорили, что очень хорошо у вас прошла конференция о дружбе, товариществе и… любви. Тебе понравилось?

— Доклады — да, ничего, — равнодушно отозвалась Юлька. — Цитаты хорошие набрал Гущин из девятого «б». По книгам ведь это все…

— Не только по книгам. Сами школьники, говорят, хорошо высказывались. Разве плохо там у вас одна девочка сказала: «Что это за любовь, о которой знает весь класс?»

— Это Тамарка Зернова из нашего класса вылезла со своими поучениями. И совсем неправильно она сказала.

— Неправильно?

— Конечно. Ну и пусть знает весь класс. Что же тут такого?

— Но разве не… совестно тому, кто любит, что весь свет будет знать о его чувствах?

— А чего же совестно? Разве он делает что-нибудь плохое, если любит? — Юлька говорила совершенно спокойно, слегка недоуменно, видимо удивляясь непониманию собеседницы.

— Плохого он, конечно, ничего не делает, но… Вот я вспоминаю свои юные годы… ведь как-то стыдно, чтобы кто-то узнал о твоей любви.

— Почему стыдно? Если любит, то не стыдно.

— Но ведь это нескромно… афишировать свою любовь.

— Афишировать? — Юлька задумалась, ничуть не смущаясь. — Что же нескромного, если кто и догадывается? Вот если плюнуть кому-нибудь в ухо, — это было бы нескромно.

— Фу! Что ты говоришь! Да это было бы просто хулиганство!.. У тебя, кажется, есть братья?

— Да. Пять братьев.

— Пять? Мне казалось, что два. Муся как-то сказала.

— Сашку можно считать за двоих, — невозмутимо объяснила Юлька, — а Витальку — за троих, столько от них шуму.

— Ты за ними присматриваешь? Помогаешь маме и бабушке?

— Когда есть время. Но у меня его очень мало.

«Было бы больше, если бы ты столько времени не тратила на Костю», — вертелось на языке у Александры Николаевны…

После этого разговора Юлька перестала стесняться Костиной матери. Она не убегала при ее появлении и способна была часами болтать о всяких пустяках. Потом было даже трудно вспомнить, о чем она тут разглагольствовала. Случалось, Костя шутливым тоном, но настойчиво просил ее:

— Вались, Юлька, домой! И тебе и мне надо уроки готовить.

— Ах ты, нахал! — восклицала Юлька. — Как ты смеешь так говорить? Ты бы должен сказать: «Посиди, Юленька, еще». А ты: «Вались!»

Мать не вмешивалась. «Что за девочка! Другая бы по моему молчанию поняла, что раз не останавливаю Костю при подобной грубости, значит, тоже считаю, что ей пора уйти». Но, по-видимому, такие соображения были слишком тонки для Юльки.

Теперь не раз представлялась возможность поговорить с ней о ее поведении. Но темные диковатые глаза смотрели на Александру Николаевну с неизъяснимым выражением и точно говорили без слов: «Не тронь меня!» К тому же девчонка была уверена, что мать друга прекрасно к ней относится. И все тщательно подобранные фразы замирали на губах Александры Николаевны.

* * *

В школе, где учился Костя, библиотекарем работала молодая девушка. Она нередко обращалась к Александре Николаевне за советами. Однажды прислала с Костей записку с просьбой посмотреть ее новые стенды. Александра Николаевна пошла в школу.

Особая, собранная тишина стояла во всем здании: шли уроки. Александра Николаевна разделась на учительской вешалке и не спеша пошла по длинному коридору, прислушиваясь к негромкому гулу голосов в классах.

Когда она поравнялась с директорским кабинетом, оттуда вышел невысокий седой старик с чисто выбритым морщинистым лицом.

— Здравствуйте, — сказал он, приветливо улыбаясь. — Вы ко мне?

Александра Николаевна пожала руку директору.

— Здравствуйте, Алексей Петрович. В библиотеку иду. Там новые стенды. Надо посмотреть.

— Чудесно, что вы Галю навещаете. Сейчас она по шла в буфет, я видел. Посидите пока у меня. Прошу! — Он распахнул дверь, пропустил вперед Александру Николаевну.

«Все таки посоветуюсь с ним. — Костика мать села у стола в обитое кожей кресло. — Только о нашем разговоре никто не должен знать…»

— Ну что, кончаем школу? — От улыбки у директора вокруг глаз пошли во все стороны веселые лучики. — А ведь я помню, как вы привели его сюда десять лет назад, этакого малыша. И он показал на меня пальцем и спросил: «Мама, это какой дядя?»

Александра Николаевна рассмеялась.

— А ведь правда, было такое! Но неужели вы помните?