– Тот, кто отправил нам подсказки, землянин, – улыбался Крыж. – Мне кажется, это какой-то подросток. Не представляю, кто бы в здравом уме придумал для себя сертификаты цифровой подписи с именами «Трям» и «Пампам»… До этого даже я бы не додумался.

Теон посмотрел на него с сомнением: «Как минимум одного такого я знаю» – подумал.

– Мне нужна расшифровка того, что он передает. И – по возможности – координаты, откуда пересылает сообщения.

Крыж поднял вверх руки:

– По координатам ничего не обещаю… Там определенно не лох сидит, следы зачищает на «отлично».

– Но если что-то удастся вычислить, скажи…

Алгоритм собрал последовательность событий с соответствии со словами молитвы «Отче наш», выбросил список на рабочий стол и застыл в ожидании новых распоряжений.

Крыж почувствовал, что нервничает, когда при переключении на вторую часть алгоритма, у него дрогнули пальцы так сильно, что едва не промахнулись мимо нужных клавиш на клавиатуре. Теон застыл рядом. Программа выделила вторую часть кода из слепой зоны, Василий вытянул расшифровку в центр рабочего стола. Посмотрел с недоумением.

– Я знаю эту песню… – Прошептал растерянно. – Это рэпер, наш, Питерский…

Василий Крыж сам был из Питера. Он с недоумением поднял глаза на начальника криминальной полиции. Одного взгляда на Теона было достаточно, чтобы понять – он знает, кто отправитель. Теон улыбался. Похлопав землянина по плечу, пробормотал:

– Хорошо, что в этом городе рождаются такие находчивые люди…

Глава 35. Ожидаемое предательство

Борт фрегата «Унция», 14–40 по среднегалактическому времени, Веха N45

Ноэль заняла место капитана. Взгляд скользил по транслируемой на центральном мониторе панораме: прямо по курсу поблескивал желтый корпус буя N45, обозначавший точку гравитационного склонения, ориентир в путевом листе «Унции» и финальная точка путешествия фрегата. В прожекторах, словно глубоководные рачки, качалась серебристая космическая пыль. Тянулась кружевным шлейфом, обрываясь в темноте.

Влад не появился.

Команда поглядывала на Ноэль с любопытством: они знали, она – не жилец, и теперь с интересом наблюдали, что именно ей уготовано.

Динамик ожил, под потолком прошелестел уже знакомый Ноэль голос:

– Команде и ее капитану – долгих дней и благоденствия.

Филин. Сердце девушки оборвалось и упало, между лопаток стало тревожно и горячо, словно кожу опалило огнем. И тут же сковало могильным холодом – Филин не запрашивал связь. Откуда тогда он говорит?

– Я благодарен вам за проделанную подготовку. Ваши имена навечно будут вписаны в историю Единой галактики как героев, не побоявшихся бросить вызов устоявшемуся порядку, добиться высшей справедливости и бессмертия.

Ноэль вспомнила легенду о Гильгамеше, рассказанную Владом. В сердце закопошилась тоска, девушка снова взглянула на раскинувшийся на мониторах космос, пустынный и настороженно-злой.

– Произошедшее дни назад, всколыхнуло сознание обывателей. Но оно быстро остывает. Сегодня мы поднимем такую волну, о которой будут говорить долго. Искин. Код «Антанта». Принять управление бортом!

Общее освещение погасло. Ноэль напряженно прислушивалась к кораблю, продолжая занимать капитанский мостик. Пальцы вцепились в бортик, дыхание срывалось от волнения. Марс и Пао Риж переглянулись – это не ускользнуло от внимания Ноэль. Переглядывание показалось ей испуганным, будто бы что-то пошло не так.

Ее сомнения подтвердил голос Филина из динамика:

– Пао, что с системой? Марс, Дарий, проверьте узел ввода.

По губам Ноэль скользнула победная улыбка: Влад Чайка все правильно рассчитал.

Инженер по связи засуетился, проверяя и прозванивая систему удаленно, из рубки – для переключения ему потребовался специальный ключ, который он хранил в кармане форменного кителя.

За спиной прошелестели гермопереборки, впустив в рубку представителя «Новой эры».

– Ноэль, ты молчишь… Мне кажется, или ты не удивлена? – Он встал рядом с ней, сложив руки за спиной и оглядывая девушку с ног до головы.

Появление посланника на капитанском мостике произвело фурор – Пао вскочил с места и вытянулся в струнку. Марс тоже бросил возиться с системой, замер словно вкопанный у своего рабочего места. В груди Ноэль закопошились, словно креонидянские слизни, сомнения. Та с недоумением покосилась на него.