— Только пошлые люди расценивают Алмакс как брачный рынок, Кейтлин. Пожалуйста, не повторяй этого больше! И у меня есть все основания надеяться, что вы обе будете «выставлять напоказ товары», так что прекрати озадачивать свою сестру.

Кейтлин поставила чашку и посмотрела на тетю.

— Теперь вы меня озадачиваете! Я не могу пойти в Алмакс. Меня даже не представили.

Она тут же пожалела о своем замечании. Как она и боялась, Эмили начала в сотый раз упрекать себя.

— О, Кейти! — воскликнула она. — Я чувствую себя ужасно; подумать только, ты уступила свое место, чтобы меня представили. Уверена, что это неправильно. Я знаю, что семья не могла позволить представить нас обеих, но почему я должна была быть представлена вместо тебя? В конце концов…

Кейтлин сделала вид, что закрывает уши руками, и обратилась к главе стола:

— Тетя Харриет, умоляю вас! Убедите Эмили, что она напрасно огорчается!

— Не клади локти на стол, Кейтлин, — безмятежно отозвалась леди Линвуд, поливая пышку солидной порцией джема. — И, Эмили, твоя сестра совершенно права! Нет нужды в причитаниях! Тебе восемнадцать — идеальный возраст для первого Сезона. Я не в силах была убедить вашу мать позволить мне вывести вас обеих. Амабель не хотела, чтоб я залезала глубоко в карман — такой вздор! Необходимо было сделать выбор, и даже Кейтлин считала, что именно ты должна быть избранницей.

— Да, — твердо согласилась Кейтлин. — Я никогда не вызывала у хартфордширских красавцев ни малейшего интереса. Естественно, мне казалось, что не стóит выставлять себя на всеобщее обозрение.

Эмили снова вскрикнула, и леди Линвуд указала на Кейтлин своим измазанным вареньем ножом.

— Кейтлин, угомонись! Мы собираемся выставить тебя на всеобщее обозрение, и перестань есть меня глазами, потому что я не передумаю! Право, Кейтлин, довольно говорить на эту тему! Ты красивая девушка — да, это так! И хотя у тебя действительно чересчур рыжие волосы, думаю, нам не стоит отчаиваться. Знаешь, это не морковно-рыжый цвет, и — слава Богу! — у тебя не веснушчатое лицо… Что такого я сказала, чтобы повергнуть тебя в шок?

— Извините меня пожалуйста! — ахнула Кейтлин. — Умоляю, продолжайте. Кроме того, что у меня нет веснушек, за что еще мы должны благодарить небеса?

— Твой рост, — не задумываясь, ответила леди Линвуд. — Ты носишь одежду очень изящно, Кейтлин, и, надо отметить, тебе присуща элегантность! Конечно, многим джентльменам не нравятся высокие женщины, но в целом это скорее преимущество, я считаю. Что до беспокойства насчет Алмакса — фу! Пустая болтовня! Как люди узнают, что тебя не представили? Поскольку ты немного старше, предполагается, что ты какое-то время «отсутствовала». Так и есть! Хотя, конечно, только в Хартфордшире.

Леди Линвуд задумчиво жевала блинчик.

— Мы не должны расстраиваться, если ты не добьешься немедленного успеха, моя дорогая. На мой взгляд, даже лучше, если в этом Сезоне мы не обеспечим респектабельные союзы для вас обеих. На самом деле, мне это совсем не нравится! Тогда я не смогу пригласить тебя в следующем году; и пройдет вечность, прежде чем Агнес станет достаточно взрослой. Не могу выразить, мои дорогие, как меня радует, что вы здесь! Не представляю, почему я никогда раньше не подумала о том, чтобы пригласить вас.

Кейтлин скрыла улыбку. Она часто слышала, как мама выражала это чувство! Теперь, когда Кейтлин ближе познакомилась со своей милой, но рассеянной теткой, ее подозрения превратились в уверенность. Леди Линвуд вспомнила о существовании своих племянниц лишь потому, что до смерти соскучилась одна в Линвуд-Хаузе. Баронесса овдовела два года назад; оба ее сына уехали из дома. Старший сын, Джеймс, наслаждался ограниченными привилегиями, которые Гранд-тур мог предоставить молодому джентльмену в эти опасные времена; а младший — Гарри — учился в закрытой школе, далеко от дома. Общительная натура тети Харриет не позволяла ей жить в одиночестве. Кейтлин догадывалась, что траур и отказ от развлечений прошлогоднего Сезона были суровым наказанием для ее овдовевшей тети.

После завтрака леди Линвуд и Эмили отправились в поход по магазинам. Кейтлин, отказавшись от угощения, сбежала в утреннюю комнату. Пора написать маме давно назревшее письмо. Также требовалось пораскинуть мозгами — как нейтрализовать последствия социального остракизма. Без сомнений, как только Серена прекратит с ней знакомство, Кейтлин окажется на задворках общества. По крайней мере, никогда не переступит священный порог Алмакса. Что, если Эмили будет сослана вместе с ней?

Она печально смотрела в окно, чернила сохли на ручке, когда, к ее удивлению, Стаббс объявил о визите леди Серене Килвертон.

Глава V

Серена стремительно ворвалась в утреннюю комнату. Едва дождавшись, пока Стаббс закроет дверь, она кинулась к Кейтлин и яростно стиснула ее в объятьях. После чего в присущей ей честной, искренней манере разразилась гневным:

— Кейтлин, ты ее слышала, не так ли? Я никогда не прощу Элизабет. Никогда!